Чтение онлайн

Джемми с дочерью, мадам де Фликфлак, я, граф, барон Понтер, Таг и Хламсброд покатили туда в кабриолете и в ландо четверкой, напрочь затмив бедняжку леди Килб-лейз с ее парным выездом.

Было устроено отличное угощение из холодных блюд, на которое пригласили друзей дам-патронесс, после чего мои дамы с кавалерами отправились гулять по аллеям. Хламсброд и Таг вели под руки Джемми, а барон предложил одну руку мадам де Фликфлак, другую - Джемайме Энн. Во время прогулки им встретился не кто иной, как бедняга Крамп, мой преемник по парикмахерскому и парфюмерному делу.

– Орландо!
– вымолвила Джемайма Энн, красная как мак, и протянула ему руку.

– Джемайма!
– воскликнул он, протягивая свою, белый, как помада для волос.

– Сэр?!
– молвила Джемми тоном герцогини.

– Сударыня, неужели ж вы забыли своего работника?

– Маменька, разве вы не помните Орландо?
– чуть не плача спросила Джемайма Энн, чью ручку Орландо успел схватить и не отпускал,

– Мисс Таггеридж Коукс, вы меня удивляете. А вы, сэр, запомните: наше положение в обществе изменилось, и впредь я попрошу не докучать нам вашей фамильярностью.

– Наглец!
– сказал барон.
– Кто есть этот канайль?

– Канайте-ка сами отсюда, мусье, подобру-поздорову!
– в ярости вскричал Орландо. Обезумев от гнева, он кинулся прочь и тут же смешался с толпой. После его ухода Джемайма Энн побледнела и, казалось, занемогла... Поэтому Джемми отвела ее в шатер и оставила там под надзором мадам де Фликфлак и барона, а сама удалилась с остальными джентльменами, чтобы присоединиться к нам.

Как мы узнали позднее, вскоре после того, как они уселись в шатре, мадам де Фликфлак, радостно вскрикнув, вдруг сорвалась с места и кинулась догонять знакомую, которая якобы только что прошла мимо.

Барон же остался наедине с Джемаймой Энн. То ли шампанское ударило ему в голову, то ли красота моей милочки, которая в тот день казалась еще привлекательнее, чем обычно, - но только не прошло и минуты после ухода мадам Фликфлак, как он бухнулся перед моей дочерью на колени и безо всяких признался ей в любви.

Тем временем несчастный Орландо Крамп разыскал меня и, стоя рядом, с самым унылым видом слушал знаменитых Богемских миннезингеров, исполнявших прославленное сочинение Гете:

Ich bin ya hupp lily lee, du bist ya hupp lily lee,

Wir sind doch hupp lily lee, hupp la lily lee.

Припев:

Йо дл-одл-одл-одл-одл-о дл-хуп!

Йодл-одл-одл-о-ооо!

Они стояли, как обычно, заложив пальцы за проймы жилеток, и только хор затянул "о-оооо!" в конце сорок седьмого куплета, как Орландо вдруг встрепенулся.

– Кто-то кричит!
– сказал он.

– Так и есть, - подтвердил я, - и уж больно надсадно, хоть нынче и мода на охи да ахи.

Но тут опять раздался пронзительный крик, и Орландо стрелой метнулся вперед, успев воскликнуть:

– Клянусь, это ее голос!

– Чей голос?
– спросил я.

– Пойдемте посмотрим, что там за скандал, - предложил Таг.

И мы пошли в сопровождении целой оравы любопытных, которые заметили, куда побежал Орландо.

Мы застали бедняжку Джемайму Энн почти в обмороке; Джемми держала в руке флакон с нюхательной солью; барон сидел на земле, прижимая к носу платок, а Орландо наскакивал на него и вызывал драться, если у того достанет храбрости.

Джемми гневно взирала на моего бывшего подручного.

– Уведите этого малого, - приказала она.
– Он оскорбил французского дворянина, на каторгу его! Несчастного Орландо увели.

– Просто сладу нет с этой негодницей!
– воскликнула Джемми, наградив свою дочь щипком.
– Ей бы стать баронессой, а она крик поднимает из-за того, видите ли, что его сиятельство слегка пожал ей руку.

– О мама, мама, - рыдала Джемайма Энн, - он же пья-а-а-а-ный!

– Пья-а-а-ный! Тем паче, бесстыдница, нельзя обижаться на дворянина, когда он сам не знает, что делает!

Август. Турнир

– Послушай, Таг, - сказал однажды юный Мак-Турк вскоре после скандала на празднике в Бьюла.
– Килблейз в октябре празднует совершеннолетие, увидишь тогда, какой мы вам натянем нос. Старуха парикмахерша, поди, лопнет от злости, как только узнает про нашу затею. Знаешь какую? Мы устраиваем турнир.

– А что это такое?
– спросил Таг, в точности как его маменька, когда прослышала об этой новости; но когда ей объяснили, что это значит, она и впрямь рассвирепела именно так, как предсказывал юный Мак-Турк, и дни напролет донимала нас.

– Как!
– возмущалась она.
– Нацепить доспехи, будто комедианты, и кидаться друг на дружку с копьями? Эти Килблейзы просто с ума спятили!

Я был того же мнения, но никак не думал, что Тагге-риджи тоже спятят с ума. Как только Джемми узнала, что празднество у Килблейзов покамест хранится в глубокой тайне, она отправила в газету "Морнинг пост" сногсшибательное объявление:

"ТУРНИР В ТАГГЕРИДЖВИЛЕ

Дни рыцарства еще не канули в прошлое. Очаровательная хозяйка замка Т-гг-джвиль, прославившегося роскошными празднествами, неоднократно описанными в нашей газете, намерена устроить увеселение, превосходящее своим великолепием даже празднества средневековья. Мы не вправе сообщать публике никакие подробности, однако известно, что в программу сюрпризов, приготовленных леди Т-гг-виль для ее великосветских гостей, входят: турнир, в котором примут участие его сиятельство б-р-н де П-нт-р и Томас Хл-мсбр-д, эсквайр, старший сын сэра Т-са Хл-мстр-да, в роли рыцарей-зачинщиков против всех желающих с ними сразиться; Королева Красоты, чьи чары испытал на себе каждый завсегдатай светских развлечений; банкет, в устройстве коего Гантер намерен превзойти сам себя, а также бал, на котором краски средневековой старины будут сочетаться с мягкими тонами Вейпперта и Коллинета".

Душой всей затеи был барон. Он прямо-таки рвался в седло, и на поле в Таггериджвиле, где он, Хламсброд и остальные наши друзья готовились к турниру, барон лучше всех управлялся с копьем, вольтажировал и выделывал такие штуки, какие увидишь разве что у Дюкроу.

Эх, будь в моем распоряжении двадцать страниц, а не такая коротенькая главка, как бы я живописал все чудеса этого праздника! От Астли прибыли двадцать четыре рыцаря, по две гинеи за штуку. Мы надеялись заполучить мисс Вулферд, для роли Жанны д'Арк, но она не приехала. Мы воздвигли шатер для рыцарей-зачинщиков, с обеих сторон его нацепили щиты вроде мрамориальных досок с гербами, что вывешивают, когда умирает какая-нибудь знатная особа. Под щитами сидели пажи, держа шлемы рыцарей до начала боя. Хламсброд облачился в медные доспехи (благодаря связям в Сити я сумел достать для него этот замечательный костюм), а на его превосходительстве бароне были блестящие, стальные. Голову моей супруги украшала маленькая корона, точь-в-точь как у королевы Екатерины в "Генрихе Пятом", стан ее великолепно обрисовывался шитым золотом жакетом, и вдобавок у нее был шлейф самое малое в сорок футов длиной. Моя милочка Джемайма Энн была во всем белом, с жемчужными украшениями в волосах. Мадам Фликфлак изображала королеву Елизавету, а леди Бланш Блюнос - турецкую принцессу.