Чтение онлайн

Судя по всему, мисс Маллесон просто сильно нервничала; сделав такой вывод, виконт направился к ней и, взяв под локоть, усадил ее в глубокое уютное кресло у камина, а сам сел напротив.

Еще в экипаже он решил, что поговорит с Фебой в библиотеке, а раненого Макенну можно разместить в малой гостиной на первом этаже, той самой, которую обычно члены клуба «Бастион» использовали для встреч с женщинами.

Теперь, глядя на Фебу, виконт чувствовал, что его охватывает возбуждение, и опасался не совладать с собой, тогда как она, удобно устроившись в мягком кресле, все время бросала взгляд на дверь. Состояние здоровья Макенны вызывало у нее сильную тревогу, и эти мысли отвлекали ее от предстоящего разговора.

– Не беспокойтесь, с ним будет все в порядке, – заверил ее виконт, догадавшись, о чем она думает.

«Возможно, это и так, – пронеслось в голове Фебы. – Но будет ли все в порядке со мной?» Прищурившись, она внимательно посмотрела на своего визави. Что было у него на уме? Мурашки забегали по спине Фебы. Скрестив руки на груди, она стала потирать ладонями предплечья так, словно замерзла, хотя в библиотеке было тепло.

Внезапно в дверь постучали, и в комнату вошел Гасторп с подносом в руках. Поставив поднос на столик, стоявший рядом с креслом Фебы, он налил ей чаю и бросил вопросительный взгляд на Деверелла.

– Спасибо, нет, – ответил на его немой вопрос Деверелл. – Я лучше выпью бренди.

Перед трудным разговором ему действительно не мешало взбодриться, чтобы не наделать непоправимых ошибок и не потерять любимую женщину; однако на этот раз он твердо решил идти до конца и непременно узнать всю правду о мисс Маллесон.

Подав Девереллу хрустальный стакан с бренди, Гасторп вышел из библиотеки, и виконт, потягивая крепкий янтарный напиток, стал наблюдать за Фебой, которая, обхватив ладонями чашку чая, не мигая смотрела в огонь.

И тут Джослин, возможно, впервые в жизни испытал чувство щемящей нежности. Он сам не понимал, что с ним происходит, но твердо знал одно: ему следует вести себя с этой женщиной осторожно и не рубить сплеча, поскольку она слишком многое значила для него. Их связывало не только физическое влечение, возраставшее с каждым днем. Ей предстояло стать его женой, и этот вывод был основан не на доводах разума, а на глу боком всепоглощающем чувстве, родившемся в его душе.

– Чем именно занимается агентство «Афина»? – спросил он, не повышая голоса, но хотя вопрос прозвучал буднично, ему все же не удалось скрыть любопытства.

Некоторое время Феба молчала.

– Это не ваше дело, – наконец холодно произнесла она.

Виконт нахмурился.

– Тем не менее я прошу вас ответить.

Однако Феба упорно не желала говорить на эту тему.

– Ну хорошо, – Деверелл сделал глоток бренди, – тогда я сам попытаюсь описать сложившуюся ситуацию, а вы поправите меня, если я в чем-нибудь ошибусь. Вы через агентство помогаете бежать служанкам из тех домов, где они терпят домогательства со стороны своих господ или их родственников. Чтобы создать, а потом поддерживать деятельность агентства, вы использовали деньги из того состояния, которое получили в наследство от тетушки. Здание, в котором расположено агентство, принадлежит вам, хотя само агентство зарегистрировано на имя мистера и миссис Бертлз, а также некоего мистера Лофтуса Коутса, и формально они являются его собственниками.

– Так вы и об этом узнали? – Феба нахмурилась.

– Да, я навел справки.

Феба бросила на своего собеседника подозрительный взгляд.

– Интересно, каким это образом вы наводили справки? – Она вдруг осеклась, догадавшись, что он собирал за ее спиной сведения о ней, используя свои каналы. – Похоже, вы использовали свои старые связи для того, чтобы выяснить, каково мое финансовое положение, так?

Виконт спокойно кивнул, и глаза Фебы вспыхнули.

– Да как вы посмели! – возмутилась она; ее лицо пошло красными пятнами, она была вне себя от ярости.

– Когда речь заходит о вашей безопасности, я готов на все.

Пристально взглянув на него, Феба внезапно поняла, что виконт говорит чистую правду, так как принадлежит к тому типу мужчин, которые не позволяют своим возлюбленным иметь от них тайны; и как видно, ей придется мириться с этим. Виконт не оставит ее в покое до тех пор, пока не узнает всю ее подноготную.

«Боже, только этого мне не хватало, – с отчаянием подумала она. – Впрочем, я сама виновата во всем».

И все же из этой ситуации должен был существовать какой-то выход.

Феба постаралась сосредоточиться и обдумать свое положение, но ее мысли путались.

Если Деверелл кому-нибудь расскажет о том, что узнал, и слух распространится по городу, это вызовет бурю негодования в обществе, и ей придется закрыть агентство. Великосветским дамам вряд ли понравится то, что Феба владеет и руководит заведением по найму прислуги. Еще меньше им по вкусу придется тот факт, что она якшается с выходцами из социальных низов.

Феба вгляделась в изумрудно-зеленые глаза Деверелла. Несмотря на то что он не угрожал ей, не давил на нее и не делал никаких громких заявлений, она чувствовала, что от него можно ожидать чего угодно.

Постаравшись расслабиться, она глубоко вздохнула.

– Что вы хотите знать?

Видя, что упрямица готова сдаться, виконт постарался скрыть свое торжество.

– Как вы узнаете о том, что кто-то из девушек попал в беду и нуждается в помощи?

Допив чай, Феба поставила чашку на поднос и начала подробно рассказывать Девереллу о сети осведомителей, действующих в районе Мейфэри в крупных загородных усадьбах. Это были прежде всего экономки и дворецкие, которые хорошо знали семьи своих господ, а также их слуг и положение дел в доме.

– Добыть необходимые сведения не так трудно, как кажется, – убежденно сказала она. – Везде есть уши. Эммелин работала во многих местах и сохранила старые связи; кроме того, ее семь сестер и два брата до сих пор служат в домах лондонской знати, и они тоже доставляют нам информацию.

– А что происходит потом?

– Потом? – Феба на мгновение задумалась. – Потом, если мы приходим к выводу, что девушку надо вызволять из беды, я посещаю дом, в котором она служит, вместе с Эдит или другой своей тетушкой. Бегство не так уж трудно устроить, и я обычно не вхожу в непосредственный контакт с жертвой сексуального преследования; для этого достаточно беседы экономки или дворецкого – одним словом, того человека, который поднял тревогу и известил нас о творящемся в доме бесчинстве.