Чтение онлайн

— Что?

— Преждевременный выкидыш. Плод, в том числе и мысли, созреть должен, оформиться, чтобы его населению показывать было можно.

— Ну все, считай созрел. Считай оформился. Говори, где дискету обнаружил?

— А я ее не обнаруживал.

— Как так не обнаруживал?

— Так и не обнаруживал. И не искал даже.

— А как же это? — показал Сан Саныч на металлическую коробочку.

— Ах, это? Это так, в свободное от работы время. Так сказать, народные промыслы. Это я сделал. По твоим описаниям. У тебя язык очень образный. Помнишь, ты объяснял — что искать, когда мы квартиру обыскивали. Красиво объяснял. Художественно. Как Новиков-Прибой.

— Погоди, погоди. А сама дискета?

— Какая дискета? Что ты ко мне привязался? Тебе оболочки мало? Смотри, какая работа замечательная. Ручная. Шов какой. И заклепочки…

— А дискета?!

— Ну что ты привязался ко мне с дискетой. Не было никакой дискеты. НЕ БЫ-ЛО!

— Не было? — как эхо повторил Сан Саныч. — Не было?! То есть, идя к генералу, ты ничего не имел на руках?

— Как это не имел? А коробочку ручной работы? Вот здесь шовчик, а здесь заклепки…

— Ты блефовал! — обалдел Сан Саныч. — Куклу подсовывал!

— Да, блефовал, — легко согласился Борис. — А что мне оставалось делать? С нормальной логикой из этой ситуации было не выпутаться. Вот я и подумал, отчего не помухлевать. Самую малость. Не умирать же в самом деле из-за того, что дискета одна и не у нас.

— Но как же информация? Ты же оперировал реальной информацией. С дискеты!

— Информация — да, натуральная. И именно с дискеты. Врать не стану. Но не с этой, пустой, как барабан. А с первой, которую еще ты читал. Из твоих показаний информация. Тех, что ты мне передал. На всякий случай.

— Так вот оно в чем дело! — хлопнул себя по лбу Сан Саныч. — Ведь точно. Все те же, известные мне фамилии! Ничего нового. Однако ты рисковал. Чертовски рисковал! Вдруг бы он подробности затребовал. Или какое-нибудь другое дело?

— Ну не затребовал же! Чего теперь рассуждать о том, что могло бы быть.

— А все-таки красиво ты сделал его, Борька. Как первоклассника!

— Я сделал? — переспросил Борис. — Нет, Сашка, не я его сделал. Одиночка в поле не воин. Это все мы сделали. И ты. И я. И Анатолий. И Семен. И покойный Михась. И даже те, кто там, в окопах, остался. Благодаря кому мы до дня сегодняшнего дожили.

Мы сделали! Сообща.

И никак иначе!

Машина вкатывалась в город. Ветераны молчали. Каждый думал о своем.

О том, что было.

И о том, что будет. Может быть, уже за следующим поворотом.

— Ты уверен, что поступаешь правильно? — еще раз спросил Борис.

— Нет, — честно признался Сан Саныч. — Но другого выхода не вижу. Если не поднимемся в атаку мы, это сделают они. Пассивная оборона исчерпала себя. Теперь кто первый успеет.

— Тогда запускать?

— Запускай!

Борис нажал на кнопку. Черная пасть факса зажевала первый лист бумаги.

— Принято.

Где-то за несколько километров от них из точно такого же факса выполз лист с фотографией хозяина кабинета. С очень старой фотографией. Может быть, даже двадцатилетней давности. С фотографией и обычными биографическими данными: родился, женился, окончил… И еще с не очень бросающимся в глаза серо-размытым штемпелем в правом верхнем углу.

Со штемпелем — «Секретно».

Едва начавшись, текст прервался. Буквально на полуслове. Вполне возможно, по техническим причинам. Вместо него начинался совершенно другой, касающийся тяжелой жизни ветеранов войны и труда. С какими-то их жалобами и просьбами. В общем, типичная, напрашивающаяся на благотворительность — мура.

— Тут ничего не понятно, — доложила секретарша. — Куски каких-то документов и еще что-то, не относящееся к делу. Скорее всего сбой на линии. Я хотела выбросить, но потом мне показалось, что на фотографии вы. В молодости. И фамилия та же. Я подумала, может, это ваши друзья. Шутят.

— Сколько раз я просил вас не отрывать меня по пустякам. У меня нет друзей. Тем более которые способны использовать для шуток официальные каналы.

Выбросьте это. Или хотя нет — оставьте.

Ступайте.

На фотографии действительно был хозяин кабинета. И действительно в молодости.

Потом этот самый хозяин хватался поочередно за сердце. За валидол. И за телефон.

— Слушай, я сейчас получил!..

— Уже знаю.

— Откуда?

— Оттуда же, откуда ты. Я то же самое получил.

— Что это? Кто это? Суки поганые! Кто санкционировал?

— Откуда мне знать.

— Слушай, ты прозвони. Провентилируй в верхах. Может, они…

— Не до нас сейчас верхам. Заняты они.

— Чем?

— Факсы читают.

— Да ты что?!

— То самое.

— Мать твою! Это что же такое происходит…

— Что, не скажу. Но то, что происходит — точно!

Борис заправлял в факс следующий лист.

— Поехали?

— Давай. Пауза.

— Принято!

Рядом с факсом лежала толстая пачка бумаги. Той, которую надо было отправлять. По всем известным адресам.

Зал был полон.

— …И я снова хочу повторить, что всем тем, что мы имеем сейчас, мы обязаны вам, уважаемые наши ветераны. К сожалению, вспоминаем мы об этом и говорим об этом зачастую только по большим юбилеям и праздникам. Сегодняшний день — приятное исключение…

Ветераны сидели в зале, сидели на почетных местах в президиуме и даже на приставленных к рядам стульях. Те, кому места не хватило. Сидели и только рты разевали от удивления. Такого представительного состава президиума они давно не видели. Вернее, вообще не видели. Если только по телевизору.