До потери пульса

До потери пульса

Пролог

В 8 утра на улице Правды раздался оглушительный выстрел. Она не смела остановиться и посмотреть назад, чтобы удостовериться в том, что Колибри ещё дышит. Ей самой катастрофически не хватало воздуха. Ещё один квартал – и она выйдет из поля зрения тупорылого Тони и его приспешников. К тому же, он слепой. Во всяком случае, на один глаз. А со вторым разве что в биллиардных зависать. Причём в качестве наблюдателя со стаканом пива. Уж там-то он не промахнётся.

Внезапно из кармана олимпийки выпал школьный пропуск и флаер из нового магазина косметики.

Какой ещё Тони? Это же не типичный фильм про мафиози.

Попав в неприлично широкую лужу, флаер моментально намок и начал сбрасывать кожу цветными целлюлозными полосками. С неба что-то невразумительно брызгало. Улица молчала. И только хлюпанье кроссовок по лужам и прерывистое дыхание довольно бесцеремонно нарушали эту тишину.

Ну его, этого Тони. Это Сраного Тони. А-х-а-х-а. Да. Так лучше. Но всё равно к чёрту его.

На полпути к садику длинноногая фигура в чёрных легинсах с довольно-таки выразительными полосками от грязи в стиле «адидас» резко остановилась, не преставая часто дышать. Она прислушивалась к бешеному ритму сердца и неприязненно морщилась в попытке вернуть былое состояние спокойствия и умиротворения. Бегунья расположила ладони на коленях и опустила голову вниз. В ушах что-то пульсировало, она снова поморщилась и сглотнула. Минуту спустя кроссовки перескакивали через лужи с тем же энтузиазмом, что и раньше, но уже в направлении дома с тремя эркерами, навалившимися друг на друга. Надо было спрятаться от дождя. Фигура проскользнула в парадную и на четвёртом этаже громко чихнула, чертыхнувшись впоследствии. Рука потянулась в карман за ключами. Снова ругательство. Нет пропуска.

– Сдурела что ли? Простынешь!

Ну всё. Тони крышка. Здесь даже он бессилен. Даша закатила глаза.

Мама в вафельном халате выглянула из-за двери, пряча лицо за копной свалявшихся за ночь волос. Ей было необходимо удостовериться в том, что дочь действительно есть за что отругать и это, не учитывая вчерашнюю немытую посуду.

Лязгнул засов, бегунья сдула со лба мокрые сосульки волос, стоя лицом в коридор. Мама, выждав несколько секунд, второпях подбежала к дочери с гигантским полотенцем в руках и замотала её в махровый кокон, периодически потирая его руками.

– Ма-ам. Ну ё-моё. Отстань! Чего ты опять со своим одеялом привязалась?

Мама не останавливалась. Она натирала полотенце так сильно, как будто хотела разжечь костёр прямо в квартире. Прямо на дочке. Что ж, так она сразу поплатится за все грехи. И за немытую посуду в том числе.

– Даш! Не дёргайся, ей-богу!

Полотенце нагрелось недопустимо сильно.

– Ма-ам. – доносилось еле слышно из кокона. – Ма-ам. – уже громче. – Ма-ам! – громоподобный возглас пролетел по коридору. Даша напряглась и с усилием сдёрнула с себя полотенце. – Перестань. Спалишь.

– Ладно тебе. – мать сконфуженно начала сворачивать полотенце, аккуратно поправляя рукой мокрые пряди дочки. – Иди переоденься. Кострище подождёт.

Даша остановила мать, коснувшись её руки, и молча прошла в комнату, оставляя за собой мокрые следы.

Её мама даже не поняла, наверное, что дочь в коем-то веке занялась полезным занятием!

Чудное чучело стояло посреди комнаты с шапкой наэлектризовавшихся каштановых волос. Насквозь мокрая олимпийка и потерянный проездной неприятно давили на ещё неустоявшуюся подростковую психику и как будто бы разом умалили все плюсы бега по утрам и личное достижение бегуньи – попытку сделать полноценный забег под дождём.

Хлопнула дверь в ванную. Зашипел душ. Сначала резко, агрессивно, потом мягче, приятнее. В щель под дверью проползали отрывки какой-то песни на английском языке. Сначала неуверенно, как-то дёргано, нервно, а потом всё более плавно и певуче. Вместе с душем успокоилась и заструилась и песня. П-ш-ш-ш. «Чёрт!». П-ш-ш-ш. «Твою ж мать!». Кипяток. И снова: «Dug my way out, Blood and fire, Bad decisions, That's alright, Welcome to my silly life»1.

Глава 1

– А-х-а-х-а-х-а-х. Жесть. Да она ж с приветом, сразу видно.

– Чё?

– Ничё, Дэн, не тупи. Мы про вахтёршу.

– А чё она?

– Блин, всё, отстань. У тебя день тупых вопросов?

Высоченный парень в плохо заправленной рубашке закатил глаза и вышел из класса. Это Денис. Одноклассник Одуванчика. Один из немногих хороших ребят. Наверное, на него даже можно было положиться при случае. Денису не хватало внимательности и совсем немного сообразительности. Но это в жизни. В учёбе ему не хватало ещё больше. Зато он никому никогда не желал зла. Даже сумасшедшей математичке, которая рисовала ему двойки на лбу после того, как Денис обмолвился о любви к рэпу прямо во время итоговой контрольной. Кто же мог предположить, что неосторожное, но очень искреннее и эмоциональное признание в коридоре обернётся фразой Жизель Ивановны: «Отрежьте мне уши прежде, чем он вернётся с этим Фейсом в класс!».

Одуванчик громко захлопнула учебник по алгебре, расстегнула сумку и достала из неё старые спутанные наушники. Маша Ерёменко бросила многозначительный взгляд в её сторону. Одуванчик посмела привлечь к себе внимание при том, что у неё точно не было в запасе занимательной сплетни или истории с пьянки, да ещё и явно отсутствовала готовая домашка. Но Одуванчик даже не посмотрела в сторону голодных гиен, готовых сорваться в любую минуту и перегрызть друг другу глотки в борьбе за лучшее оскорбление. Маша с достоинством повернулась обратно к своей стае. Девчонки захихикали.

Одуванчик заткнула уши наушниками и стала листать композиции в телефоне в поисках идеального плейлиста. Под настроение подходила Алёна Швец.

В класс ворвался парень в чёрной толстовке с надписью University посередине и узких джинсах. Главный оторва Дима Шишкин или попросту «Шишка». Дима с разбегу запрыгнул на парту, за которой сидели девчонки и приблизился лицом к Маше.

– Двигайся, я тут сяду.

– Шишка, ты чё, совсем офигел?

Дима выпрямился и улыбнулся.

– Дура ты, Машка. Такого красавца игноришь.