Чтение онлайн

И вообще, добавил Тэд, ситуация обернулась с точностью до наоборот.

Гоняя палочками холодный эггролл, он продолжал:

– Но это еще цветочки. Весь контингент наших былых союзниц хором купил запасных стрекоз «До самых кончиков».

Искупав кусочек жареной свинины в пряном соусе, Пенни жевала под невеселые вести.

– Их лояльность бренду, – сетовал Тэд, – не знает границ потребительских категорий. Одни и те же дамы теперь покупают тот же самый одеколон для мужей и бойфрендов. Те же книги одного и того же издательства.

Микроволновки, собачьи консервы, мыло – да что угодно. По словам юного адвоката, вся эта продукция выпускалась корпорацией «ДатаМикроКом».

Пенни едва не подавилась:

– Это же компания Максвелла!

Тэд кивнул.

– Тектонический сдвиг в поведенческих склонностях потребителей превратил каждый филиал «ДМК» в монополиста в своем рыночном сегменте.

– Секундочку. – Пенни нахмурилась. – Каким образом товары по категории личной гигиены – хотя бы за ними и гонялись 150 миллионов женщин – сумели повлиять на целые промышленные отрасли?

– Понимаешь, – сказал Тэд, – эти дамочки контролируют девяносто процентов потребительских расходов в развитых странах. – Он отхлебнул супчику из яичной лапши. – Рука, качающая детскую колыбельку, и определяет, как и на что идет семейный бюджет.

Пенни игриво затрясла мертвой креветкой у него перед носом:

– Кем бы они ни трудились, ты уж поверь, денежки им достались не за так просто.

Тэд щелкнул зубами, впиваясь в обжаренное тельце, высасывая его из девичьих пальцев. Тем лучше, у Пенни все равно аллергия на ракообразных. Прожевывая добычу, он сказал:

– А ты не торопись с выводами. По сводкам из нашего же отдела матримониальных тяжб, после выпуска «До самых кончиков» разводы подскочили на четыреста процентов. Это что, девкам уже не надобно парней, а?

Пенни растерянно засмеялась.

– Я уж точно не из таких!

– Докажи! – не остался в долгу Тэд.

Чего тут непонятного… Ему хочется перевести их отношения на новый уровень. Но Пенни не могла пойти на этот риск. После происшествия в метро ей по сей день чудилось, будто в тазовом отделе чего-то не так. А Тэд – вот ведь добрая душа! – не напирает, терпит. Чувств своих к ней не прячет, и вообще полная противоположность Максу. Еще не хватало полоснуть по гениталиям единственного серьезно настроенного бойфренда.

Чтобы перевести стрелку беседы, она спросила, как бы уточняя:

– Выходит, для группового иска у нас оснований нет?

Тэд дернул плечом.

– А как иначе, без истцов-то?

Размышляя, Пенни слизнула с палочек миндальный соус.

– Мы ведь все равно можем затеять тяжбу по моему заявлению? Насчет патентных прав?

Тэд вздохнул, озабоченно хмуря брови.

– Не забывай, насколько унизительным может стать для тебя процесс дачи показаний. От Бриллштейна пощады не жди. Ему еще как захочется узнать все подробности, до мельчайших деталей…

Бриллштейн. Пенни его терпеть не могла. Однако понимала, что он действительно возьмется вести дело. Конторе светили немалые деньги, если удастся отсудить хотя бы малую толику прибыли сексоигрушечной империи Максвелла.

Взгляд Тэда переехал на исполинский рубин у нее на груди. На сувенир. Пожалуй, она могла бы оставить его дома, чтобы не портить парнишке настроение. И в самом деле, хорош кулон или нет, но Пенни решила убрать его в банковскую ячейку, где сейчас обитала ее диафрагма.

Она подалась вперед и принялась собирать бланки для заявлений по делу о дефектной продукции.

– И все же не будем сбрасывать со счетов групповой иск, ладно? – Она свернула бланки в рулон, щелкнула резинкой и пошла на выход. – Дай мне завтрашний денек в мое полное распоряжение, и я обещаю, что найду истиц!

Следующим утром Пенни отправилась по делам пешком. Каблучки от «Гуччи» бодро цокали по Пятой авеню, руки оттягивала стопка клипсовых планшетов. Карманы ее укороченного плаща от Донателлы Версаче топорщились запасными ручками. Бедра обтягивала игривая микроминиюбочка с лейблом «Бетси Джонсон».

Щебетали птахи. На обнаженных, не знающих целлюлита ногах приятным щекотанием отзывались лучи утреннего солнышка – как, впрочем, и завороженные взгляды симпатичных прохожих мужского пола. Поди попробуй не отвлечься от сегодняшней миссии по сбору доказательной базы, когда ты очутилась в центре такого внимания. Словом, теплая погодка завела Пенни в Центральный парк, где невозможно не заметить изменения в социальной ткани метрополиса.

Привычный легион деловитых британских и сухопарых шведских нянь, кому поручалось присматривать за привилегированной юной порослью богачей с Манхэттена, отсутствовал до боли в глазах. Их нишу заняли стаи неряшливых, липких от грязи детей, сновавших по главной лужайке не хуже диких койотов. Кроме того, буколической сцене недоставало экономических беженок из стран третьего мира, ранее отправлявших обязанности прикрепленных санитарок и соцработников по уходу за местными инвалидами. Которые так и продолжали торчать у всех на виду в своих креслах-колясках. Было ясно, что бедолагам поручили самостоятельно бороться за существование на мощеных дорожках парка. Минуя обмякшие, накрытые пледами формы, пропитанные запахами полных подгузников и калоприемников, и без того летящая походка Пенни заметно убыстрилась.

Доступные взгляду редкие женские фигурки представляли собой либо девочек препубертатного возраста, либо живые, истекающие слюнями иллюстрации к учебнику по гериатрии. Если же забыть про слишком юных или чересчур немощных, женские лица смотрели лишь с бесконечных улыбчивых фото, которые кто-то расклеил где только можно. Уличные фонари, автобусные остановки, ограды стройплощадок, все вертикальные поверхности Большого Яблока были заняты отксеренными снимками и объявлениями, откуда рвалось: «СРОЧНО В РОЗЫСК», «ПОМОГИТЕ НАЙТИ!», «ПРОПАЛА» – и дальше: «любимая жена», «родная дочь», «моя мама». «Дражайшая сестрица». «Если вы видели эту женщину, умоляю позвонить!» – взывали самодельные плакатики, датированные последними двумя неделями. В глазах Пенни они выглядели могильными камнями, надгробиями; целый город превратился в женское кладбище. Такое серьезно огорчает. Пугает даже.

Уже не первый день циркулировали мрачные слухи, дескать, тут замешаны «кончики». Если верить молве, первая волна покупательниц успела превратиться в асоциальных отшельниц, переехавших жить под мосты или в заброшенные метротуннели. Взяли и убежали от детей, мужей, карьеры. Новые бомжихи не изменили лишь средствам личной гигиены известного свойства.

Пока Пенни размышляла над пугающими последствиями, мимо нее протрусили два бегуна, на редкость стильных и приглаженных. Внезапное появление незнакомцев, да еще в такой близи, едва не заставило девушку выронить бумажную ношу. В глазах уроженки Среднего Запада их спортивные трусы сидели слишком уж туго, в чрезмерных подробностях подавая гипертрофированные ягодицы и беспрерывно елозившие мужские причиндалы. Писклявым голоском старшеклассницы один из них бросил соседу: «Ой, да пусть девочки развлекаются сколько влезет!» – в ответ на что крепыш-напарник ответил: «А по мне, провались они все в тартарары». И физкультурная парочка оставила Пенни чихать в облаке дорогого парфюма.