Чтение онлайн

Томин присвистывает.

— Да, в феврале сорок седьмого. При ограблении магазина из него тяжело ранили сторожа. Поймали их… сейчас скажу: — заглядывает в записи: — «Шайка грабителей обезврежена спустя три месяца. По оперативно-розыскным данным, стрелял один из осужденных — И. Бондарь». Но твердо доказать это не удалось, и «ТТ» не нашли.

— А откуда он первоначально? Неизвестно?

— Значится как утерянный.

— Значится… это допускает разнообразную трактовку.

— Через тридцать лет что гадать, — говорит Пал Палыч. — Дальше, Зиночка?

— Дальше год пятьдесят девятый. Убийство. Дело не раскрыто. Затем семидесятый год. Убийство. Сводили свои уголовные счеты. По подозрению арестовали двоих, в том числе…

— Снова Бондаря! — догадливо восклицает Томин.

— Да, он тогда с год как освободился. И опять-таки были сведения, что он — главная фигура. Но соучастник принял вину целиком. Бондаря осудили за недоносительство.

— Если позже ни на чем не попался, то давненько гуляет на воле, — Пал Палыч оборачивается к Томину: тебе, дескать, карты в руки.

— Задача ясна, — кивает Томин. — Найти гуляющего Бондаря и проводить в твой кабинет. Ох вы, ноги мои, ноги, почему вас только две?.. А вдруг Бондарь — двоюродный дядя кассирши?

— Еще бы! — посмеивается Кибрит.

— Зинаида, пятнадцать секунд в месяц я имею право помечтать?

— Мечтай. Засекаю время, — она следит по часам. — Все, Шурик.

— Уже? — Томин поднимается. — Точные данные о Бондаре?

— Отдала справку печатать. Зайди в машбюро.

Томин весело подмигивает Пал Палычу:

— Утешаюсь злорадной мыслью, что тебе тоже предстоит пошевелиться. В частности, контакты с отделением…

— Понял, Саша, на мне.

— Видите, Ниночка, как мы скоро встретились. И на сугубо криминалистической почве.

— Скоро? — вырывается у Нины.

— Конечно. Прошло ведь месяца четыре?

— Целых пять с половиной! И вы даже не позвонили, — тихонько заканчивает она.

— Каюсь, замотался. А почему вы — Нина? От Антонины, скорей, Тоня.

— Девчонкой больше нравилось Нина, ну и прилипло. Но вы как хотите.

— Тоня… Нина… — пробует Знаменский на язык. — Ладно, решим. Рассказывайте, как вам работается.

— Ничего пока не выходит, Пал Палыч, замучилась.

— Не заметно, вид оживленный.

— Это потому что… просто рада вам. А с работой плохо. Про меня говорят: «Тетя маленьких не обижает, а больших сама боится».

— А я вам прибавлю забот.

— Догадываюсь. Конечно, тайком стрелять голубей — это ребята дорвались, не взрослое занятие. Но что пистолет тот же самый… как это возможно, Пал Палыч?

— Не знаю. По фотографии продавщица предположительно опознала Бондаря…. И голуби застрелены из пистолета Бондаря. А уж откуда он у детей… от «взяли без спросу» и до того, что кто-то дал разок побаловаться… с целью втянуть потом в какое-нибудь… Не знаю. Нужно искать подростков, которые имеют контакты с уголовниками. Семейные, соседские.

— По нашей картотеке — прямых контактов нет. Что до собственных впечатлений, то пока… — девушка виновато улыбается. — Плохая я вам помощница.

— Ладно, Нина-Тоня, будем знакомиться с вашими подопечными живьем.

Знаменский подходит к окну, словно обозревая будущее поле деятельности. Нина тоже подходит к окну и зябко запахивает жакет.

— Страшно подумать: вдруг кто-то и сейчас ходит с пистолетом в кармане. Две пули — в птиц. В кого третья?

— Надо успеть до третьего выстрела.

Леша с сестрой сидят буквально под забором, на сухой и жесткой траве — траве пустырей. Забор отделяет «их» двор от соседнего.

— Да не мешай ты себе жить, Натка! Чего ты боишься?

— Этот пистолет — вы от него ошалели. И вообще, с тех пор, как ты ушел из спорта…

— Не деликатничай, из спорта я не уходил. Меня ушли.

— Ну верно, тебя ушли — и ушли несправедливо. Но нельзя же со зла драться непрерывно! Вчера дрался, позавчера дрался, сегодня еще нет, но до ночи далеко.

— Сами лезут.

— Тебе последние дни хочется, чтобы лезли! Хочется покрасоваться перед этим Виктором. Скажи на милость, что он такое и зачем?

Как всегда, она первой слышит приближение друзей и еще издали встречает их вопросом:

— Что вы думаете о Викторе?

— Староват, правда, но ничего, не зануда, — высказывается Сенька.

— Местами даже занятен, — вторит Миша. — Есть конкретные претензии?

— Он слишком от обезьяны.

— Все-таки ты чистюля, Натка! — вскакивает Леша. — Мы закисаем в собственном соку. Почему не поконтактировать со свежим человеком?

— По-моему, к Виктору надо подходить потребительски, — рассуждает Миша. — Брать, что можно. Кое-что он знает, кое-что умеет. Леху тренирует, рассказывает довольно любопытные истории…

— Половину врет.

Сенька косится лукаво:

— Просто ты злишься, что он зовет тебя куколкой.

— Ставлю вопрос на голосование, — гнет свое Наташа.

— В какой формулировке? — деловито осведомляется «председатель».

— Мы прекращаем сближение с Виктором.

— «За»? «Против»?

Ребята голосуют «против». Наташа передергивает плечами:

— Легок на помине, рекомендую!

Приметная спина, которую Виктор видел после выстрелов, была Лешина спина. И Виктор вовсю обхаживает ребят. Он манит их в пустой дом, к ветхой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.