Чтение онлайн

«Если бы ты захотел отдохнуть от всех этих заек и помочь мне вернуться в седло…»

Он, наверное, решил, что я шучу. Очень на это надеюсь.

Да, он красив, и хуже всего – он знает это. Он тот еще плейбой, и я не имела права рисковать нашей дружбой, прося его показать свое хозяйство… и ради чего? Какой-то дурацкий эксперимент?

Я не стану сейчас думать об этих частях мужского тела. Нельзя, чтобы мысль об этом чудесном мужском достоинстве у него в штанах заставила меня забыть о том, в каком я отчаянном положении. Но, черт возьми, там действительно было на что посмотреть.

Дыши глубже, Бек.

Я включаю музыку громче, плотнее вжимая наушники в уши, и ускоряю бег по асфальтированной дорожке. Мне даже не нравится бегать. И все же я тут каждые выходные, отсчитываю мили, пока не закончу.

Ладно, может, немного и нравится. По крайней мере, я тащусь от того, что мои пять миль позволяют мне время от времени съесть пончик и столько китайской еды, сколько потянет мой кошелек. И эти маленькие печеньки в форме покрытых глазурью сердечек, что продают в пекарне у моего офиса. Ради этих маленьких ублюдков я и бегаю. Ради них и ради возможности очистить мозги. Очевидно.

Мое приложение для бега объявляет, что я пробежала две мили с постыдной цифрой в двенадцать минут и шесть секунд на милю, хотя черт с ним, по крайней мере – я еще не выблевала свой кофе. Расцениваю это как победу. Возможно, единственную свою победу в этот мрачный, ужасный день.

Мое внимание привлекает догоняющая меня тень. Громоздкая, она становится больше, и я прижимаюсь вправо, пропуская бегуна – меня легко обогнать. Любой серьезный бегун промчится мимо как ветер. Но тень замедляется, приноравливаясь к моему бегу. Я бросаю взгляд и замираю на полушаге.

– Оуэн? – Запыхавшаяся, я выдыхаю его имя в полной прострации.

Он никогда раньше не бегал со мной, так что он буквально последний, кого я ожидала увидеть. Я полагала, что в лучшем случае парень будет отсыпаться с похмелья, а в худшем – забудет обо мне вплоть до Судного дня.

– Привет. – Он останавливается рядом, выражение его лица нейтрально, прохладные серые глаза смотрят оценивающе. – Так и думал, что найду тебя здесь.

Я упираюсь руками в колени, склоняюсь, набирая полные легкие воздуха, пока сердце колотится неприлично быстро.

– Что ты тут делаешь?

Я осмеливаюсь взглянуть на него, радуясь тому, что глаза скрыты за солнцезащитными очками.

Он в черных спортивных штанах, белой футболке и черной бейсболке, надвинутой на глаза. Он не брился по меньшей мере неделю, и подбородок покрывает темная щетина – во всяком случае, она темнее, чем его растрепанные каштановые волосы.

Оуэн поворачивается так, чтобы мы оказались лицом к лицу, смотрит расслабленно, ничем не выдавая своих чувств.

– У меня есть вопрос получше: как ты вообще бегаешь после всей этой текилы?

– Честно, не знаю, – тяжело выдыхаю я.

Я улизнула из его дома рано утром, когда проснулась с пульсирующей головной болью и непрекращающимся калейдоскопом воспоминаний о прошлой ночи, крутящимся перед глазами. Я понимала лишь, что выпила слишком много текилы, а Оуэн, будучи джентльменом, привел меня в свою комнату и предложил свою постель, после чего я набросилась на него и практически растерзала бедолагу. Буквально растерзала. Я держала его член в своей руке.

Не лучший мой момент.

– Мы можем поговорить? – спрашивает он необычайно вкрадчиво. – О прошлой ночи.

Изо рта вырывается стон, убираю за ухо выбившуюся из хвоста прядь.

– Я надеялась, нам не придется этого делать.

Оуэн коротко смеется, но что-то в его смехе звучит натянуто.

– Да ладно. Все не так уж и плохо. Я возьму тебе чашку кофе.

Я киваю, решив оставить свою пробежку и лицом к лицу встретиться с последствиями вчерашней ночи. Мы молча идем в кофейню на Брайант и садимся за круглый столик для двоих. Покупаем для меня большой стакан воды со льдом и кекс, а для Оуэна – кофе.

– Уверена, что не хочешь латте? Я знаю, ты его любишь, – говорит он, поднимая чашку к губам и делая маленький глоток.

Я качаю головой, беря свою воду.

– Думаю, мне нужно восстановить водный баланс. Но спасибо.

Он не позволил мне взять одну лишь воду и настоял на том, чтобы я также заказала еды. Мне нравятся здешние банановые кексы, но мой желудок по-прежнему буйствует. Хотя я все еще не могу определиться – то ли это нервы, то ли похмелье.

– Слушай. По поводу того, что случилось прошлой ночью. Мы можем просто… прояснить ситуацию?

– Ага, – с трудом бормочу я, затем откусываю кусочек кекса. Жуй. Глотай. Дыши. Веди себя нормально. У тебя получится.

– Отлично, круто. Потому что я не мог заснуть всю прошлую ночь. Если я каким-то образом разрушил нашу дружбу…

Он считает, что это он разрушил нашу дружбу?

Я вскидываю ладонь, останавливая его.

– Оуэн, нет. Вовсе нет.

Взяв в рот соломинку, я делаю долгий глоток, пока мои мысли мчатся в шестнадцати разных направлениях в попытках решить, как мне вести себя дальше.

Притвориться, будто я не помню прошлой ночи?

Тогда почему этим утром я сбежала оттуда так, будто у меня горела задница?

Признать, что мне действительно нужна небольшая помощь в преодолении своих страхов, и это все не вина текилы?

Я лучше умру от тысячи бумажных порезов.

Всплывает третий вариант, и, прежде чем он успевает окончательно оформиться в голове, я вцепляюсь в него, словно новорожденный ребенок в материнскую грудь.