Чтение онлайн

— Послушай, ты можешь не торопиться? — сказал Саса.

Яркая боковая вывеска магазина медленно приближается.

В детстве ему почти не покупали игрушек. Денег в семье хватало, так что дело было, по-видимому, в образе мыслей. В то время Саса делал танки из катушек для ниток, а стреляющие резинками пистолеты из палочек для еды. И думал: «стану взрослым, куплю себе целый магазин игрушек». Желание это исчезло бесследно, однако и сейчас, входя в такие магазины, он чувствовал мальчишеский восторг.

— Саса! — послышался голос Юко, и, остановившись, Саса увидел, что ещё немного, и он бы прошёл мимо.

Он встал лицом к автоматическим дверям, которым потребовалось время, чтоб распахнуться. В магазине гремел раскатистый гогот. В хрипловатом мужском голосе чувствовался почтенный возраст, однако в непомерной громкости и бесшабашности смеха ощущалось нечто чрезмерное.

Судя по голосу, можно было подумать, что кто-то в магазине внезапно потерял рассудок. Застыв на месте, Саса начал озираться вокруг. Палец Юко ткнул его в плечо.

— Да это же дедушка хохочет.

— Дедушка? Да он что, рехнулся, что ли?

— Ну, глупый, да это же игрушка.

Юко показала пальцем на стену, слева, в глубине магазина. Там висела голова старика, словно рога или звериный череп в гостиной охотника.

Внизу собрались люди и разглядывали дедушку, запрокинув головы.

— Быстро ты сообразила.

— Голос ведь совсем не как у живого человека.

Хохот всё ещё продолжался.

— Но на голос, какие синтезирует какой-нибудь аппарат, тоже не похоже.

— Это просто запись. Разве не чувствуешь, звучит как-то мёртво, словно на магнитной ленте…

— И правда…

Подойдя поближе, Саса увидел, что голова дедушки вполовину меньше головы живого человека, на коричневом монгольском лице вырезано много глубоких морщин. С двух сторон из-под плоской зелёной шляпы выбивались выцветшие волосы. Красный лоскут на шее был завязан бабочкой.

Пожилой иностранец, подняв короткую руку, дёрнул за узел на красном лоскуте.

Из узких, растянутых в обе стороны коричнево-карминных губ высунулся кончик приплюснутого мутно-розового языка, медленно задвигался взад-вперёд, и загремел хохот. Встроенный внутри микроаппарат воспроизводит запись на магнитной ленте. Одни только брови беспрестанно двигаются, то нависая над маленькими глазами, то снова поднимаясь кверху. В глазах было что-то птичье.

Голос звучал гулко и мрачно, никак не утихал, и самые разные интонации сменяли друг друга. То это был смех над другим, то над самим собой, а то в нём звучало что-то похожее на проклятие. Саса уже забеспокоился, не случилось ли чего с аппаратом, может, ленту заело, когда звук поднялся на тон выше и вдруг оборвался, как подрезанный. Будто бы в насмешку над его беспокойством.

В эту секунду то, что после звонка Юко никак не хотело покидать его сознание, внезапно стало явственно ощутимым.

Саса медленно, всей грудью вдохнул. В воздухе пахло чем-то кисло-сладким, но был ли это запах бесчисленных окружавших его игрушек или, может быть, поднимался изнутри тела, Саса и сам не знал.

Ему вдруг привиделось, как он, ребёнком, уходит вдаль к багровому от заката небу. На пути его, чёрный на фоне яркого солнца, стоит дом. Было такое ощущение, будто его желудок медленно поджаривается, скрючиваясь на углях. К носу изнутри поднимался кисло-сладкий запах.

— Что, жизнь не удалась, а? — раздался чей-то писклявый голос, и подошедший к голове парень дёрнул за красный лоскут. Его приятели — юноши и девушки — весело засмеялись в один голос, но хохот, записанный на магнитной ленте, звучал долго, перекрывая их смех. И снова, как и в прошлый раз, звук прервался внезапно.

Саса с вымученной улыбкой обратился к стоявшему рядом продавцу, показав на стену:

— Дайте мне одну.

— У нас и бабушка есть, — сказал продавец, человек средних лет с бесстрастным лицом.

— Бабушка?

— Я имею в виду игрушку.

— Нет, пускай будет дедушка.

Протянув руку, Саса берёт пакет с головой.

Автоматические двери раздвинулись, и, выйдя наружу, Саса увидел пылающее вечернее небо, багровое, как бывает перед тусклым белым закатом.

Саса остановился и посмотрел на небо. Юко подошла и встала почти вплотную к нему.

— Что случилось?

— Ничего.

— Хочешь, дойдём вместе до проспекта?

Не отвечая на её слова, Саса протянул ей бумажный пакет и проговорил:

— Знаешь, этот дедушка, его все любят. Стоит ему перестать смеяться, сразу кто-нибудь подойдёт и за галстук дёрнет. Так ему весь день без передышки смеяться приходится.

— И то правда. Но зачем ты его вдруг купил? Из любопытства, что ли?

— Нет, тут дело не в любопытстве. — Они отошли от магазина, и, пройдя шагов десять, у посаженного на тротуаре дерева, Саса остановился, преградив ей путь.

— Всё-таки удивительную штуку кто-то придумал. Её ведь и игрушкой не назовёшь. Интересно, где она сделана?

— В Корее, — сказала Юко, попадаясь на крючок.

— А ты откуда знаешь?

— В прошлый раз, когда была в магазине, мне интересно стало, я у продавца и спросила.

— Дедушка и тогда смеялся?

— Да.

— Это ведь ты сказала, чтобы я ждал в том магазине.

— Да, я…

— Это была твоя мысль? Или вы вместе с Сугико всё придумали?

В глазах Юко появилось неопределённое выражение.

— Саса, ты что хочешь сказать? — прислонившись к стволу дерева, неспешно проговорила Юко.

Саса заново окинул её взглядом. Высокая, сильно накрашенная женщина. На ногах — чёрные сапоги.

Выражение её лица чуть изменилось, она искоса взглянула на него. Взгляд её словно лип к нему.