Чтение онлайн

— Пожалуй, — с сомнением проговорил мистер Мортимер. — Но ведь теперь я их услышал.

— А сегодня увидите эту девушку! — воскликнул Иниго.

— Сегодня?! Вы спятили.

— Городок называется Гатфорд.

— Первый раз слышу! — простонал мистер Мортимер. — Как вы сказали? Гатфорд? Безумие! Сегодня мне ехать в Гатфорд! Ладно, посмеялись и хватит — давайте перейдем к делу.

— Я уже перешел, — подчеркнул Иниго. — Увяз в нем по уши, определенно! Нет Гатфорда — нет песен.

— Это шантаж, любезнейший, самый натуральный шантаж! Вы не имеете права мною командовать. Вы пилите сук, на котором сидите.

— Вот на это мне совершенно плевать, — искренне и решительно ответил Иниго. — А можно мне еще немного Робертова зелья?

— Надо поесть, — сказал мистер Мортимер. — Я тут заказал столик. Пообедаете со мной?

— С удовольствием! Огромное спасибо. Но я должен вас предупредить, — добавил Иниго, — что мое решение окончательное. Чем больше я пью и ем, тем железней моя воля! Слышите, у меня уже металл в голосе?

— Минуту, мой мальчик, — сказал мистер Мортимер, бросая направо и налево ассирийские взгляды. — Здравствуй, Джефф! Салют, Милли! Да-да, иду. — И он куда-то исчез.

Иниго обнаружил, что беседует с мистером Альфредом Неттом, который быстро и тихо, словно рыбка из моря, выскочил к нему из-за соседнего столика. В баре стало очень людно, и Робертс помощниками (или аколитами) трудились вовсю, смешивая, встряхивая, разливая и разнося по бару жидкий лед с огнем. Все посетители говорили разом, во всю глотку и на полной скорости. Иниго пытался поведать мистеру Нетту, весьма дружелюбно настроенному человечку, о «Добрых друзьях», но его то и дело перебивали чужие разговоры — или, скорей, монологи. Иниго невольно узнал много нового: по меньшей мере двадцать современных ревю — полная дрянь; нескольких представителей актерской профессии облапошили на десятку; некоторые леди наотрез отказывались работать за гроши, а если мистеру Фенкелю это не нравится, пусть делает что хочет; Квинни опять взялась за старое и заграбастала все вкусные роли; если тебе довелось похохотать на Пэлл-Мэлл над Томми Моусоном, считай, жизнь прожита не зря.

— Так вы знакомы с Джимми Нанном?! — взревел Иниго.

— Да, я хорошо его знаю, — сипло ответил мистер Нетт. — Мы с Джимми… вместе играли в рождественской пантомиме в Барнли… Году эдак в тысяча девятьсот… дайте подумать…

— Что?

— Концерт прошел без единого хлопка, представляете? — сказал чей-то голос прямо в ухо Иниго.

Он подскочил и обернулся:

— Прошу прощения?

— Точно вам говорю, — серьезно и вежливо проговорил обладатель голоса. — Ни единого хлопка. Это я не к вам обращаюсь.

— Да, я уже понял… Извините.

— А вообще я имел в виду выступление Крамера и Конли в «Нью-Йорк Паласе», — с горечью продолжал незнакомец. — Зрители сидели как мертвые, и ребят теперь точно выгонят из «Больших времен». Верно, Оби?

— Пожалуй, — донесся голос откуда-то сбоку.

— Спасибо большое, — сказал Иниго. Он так и не понял, о чем они говорили, но на сей раз это не имело значения. Мир вокруг все равно сошел с ума.

— Смех, да и только! — сказал мистер Нетт, видимо, заканчивая свою историю. — Я мог бы работать так неделями. Вы бы его видели, дружище! Умора! — Он захохотал, и Иниго тоже рассмеялся, нимало не сомневаясь, что все это действительно было очень смешно.

Затем к ним вернулся мистер Мортимер (оставляя за собой толпы орущих что-то людей) и объявил, что пора перекусить. Все вместе они покинули владения Роберта и перешли в куда более просторный, сверкающий и шумный зал, полный крошечных столиков, шныряющих туда-сюда официантов, вылетающих пробок и арий из «Мадам Баттерфляй» со всеми полагающимися вибрато. Мистер Нетт тоже решил пообедать, а вскоре к ним присоединилась и мисс Джорджия в компании мистера Танкера и еще двух людей, чьи имена Иниго так и не разобрал: еврейского юноши с завитыми волосами и миниатюрной брюнетки с самым белым лицом и самыми алыми губами, какие Иниго доводилось видеть. Только они сели за столик, как на них набросились официанты с устрицами, икрой, шампанским и прочими угощениями, которые Иниго поедал в полузабытьи. Все говорили одновременно: мисс Джорджия и мистер Танкер, еврейский юноша и миниатюрная брюнетка кричали что-то людям за соседним столиком; временами возле них кто-нибудь останавливался — потому что был «просто обязан рассказать одну историю», а потом еврейский юноша или мисс Джорджия непременно рассказывали что-нибудь в ответ — словом, у Иниго сложилось впечатление, будто он обедает в расписном и позолоченном аду. Однако, даже когда внутри у него запенилось шампанское, Иниго умудрился не отпустить ниточку, что привела его из настоящего мира в этот великолепный бедлам, и хотя мистер Мортимер вовсю изображал изумление и негодование, Иниго стоял на своем и твердил про «условия» — это чудодейственное слово он старался повторять как можно чаще. Мистер Мортимер смотрел на него с растущим уважением и даже задал несколько вопросов, на которые Иниго проревел (иначе было нельзя) в высшей степени восторженные ответы. Очевидно, великий человек сдавал позиции. Иниго несколько раз напомнил ему о дневном поезде, которым он отбывает сегодня в Гатфорд. Тем же поездом от мистера Мортимера уедут и песни. Разумеется, они могут вернуться в Лондон, эти песни, и очень скоро.

— Раздобудьте мне посыльного, — сказал мистер Мортимер официанту и, хотя они еще не доели, отвел Иниго в сторонку: великий человек не объявляет своих решений в восемнадцати дюймах от мясного ассорти.

— Будь по-вашему, — внушительно произнес он. — Целый день коту под хвост, но это поправимо. Напишите адрес, куда мне подъехать, да забронируйте самое хорошее место. Телеграмму лучше отправить прямо сейчас. Можете поехать со мной на машине, если хотите. А, нет, не можете, я буду там только к восьми. Далеко это? Милях в ста отсюда, верно? Значит, за три часа доберусь, а ночью буду уже дома. Не верите? Вы просто не знаете мою машину, дружище. Ну, я доем.

Мистер Мортимер засыпал прибывшего посыльного бесчисленными распоряжениями и сообщениями, среди которых было одно от Иниго: телеграмма в гатфордский театр о бронировании одного места в партере. Великий Монти Мортимер ехал смотреть на «Добрых друзей». Иниго не сказал об этом в телеграмме; он тихонько, но радостно пропел это в своем сердце. Все огни вокруг разом загорелись ярче, официанты стали подавать нектар и амброзию, за столиками оказались милейшие господа и красивейшие леди Лондона — какой блеск, какое остроумие! — а оркестр прекратил терзать уши гостей и заиграл восхитительные, легкие, вводящие в приятный транс мелодии.

— Я бы хотел задать вам один вопрос, — осторожно проговорил Иниго, раскланиваясь с мистером Мортимером. — Вы человек опытный и много повидали на своем веку. Скажите честно, меня можно назвать беспомощным человеком?

— Каким-каким?

— Беспомощным.

— Я бы мог назвать вас многими словами, мистер Джоллифант, — без обиняков проговорил мистер Мортимер. — Такому молодому человеку, как вы, найдется немало определений. Но беспомощным вас не назовешь. Если вы — беспомощный, то большинство моих подчиненных вообще покойники. Не знаю, хорошо ли выдираете зубы акулам, но в обычной жизни — в повседневных делах вроде этого (подумаешь, заставить постановщика с мировым именем проехать пол-Англии, чтобы показать ему безвестную бродячую труппу!) — вы… точно не беспомощный. И… э-э… — Он хитро умолк.

— Что?

— Так ей и передайте, ладно? Ну, на сей раз я попал в точку? Что ж, до встречи, и если эта девушка окажется пустышкой, ей-богу, вы у меня получите. Не забывайте, ваши номера ждет огромный успех. Я ставлю на них, а не на девушку. До свидания.

Иниго успел на поезд, отходивший в 15.15. Там он сразу же уснул и очнулся уже в Бирмингеме. Поезд от Бирмингема до Гатфорда был битком набит молодыми людьми, которые казались куда взволнованней Иниго, а ведь они всего лишь побывали на футбольном матче, в то время как Иниго… где же побывал Иниго? Ах, теперь он и сам не знал, все это так нелепо. Быть может, на самом краю снов — он попал туда за весьма скромную плату, поскольку сразу приобрел билеты туда и обратно, — на Чаринг-Кросс-роуд, которая в любой момент могла запросто вздуться и задрожать, точно мыльный пузырь, а Фельдер и Хантерман, Пицнер и Порри оказались бы антропофагами с головами, растущими ниже плеч [59] . Впрочем, гатфордский вокзал быстро раскусил, что происходит у Иниго в голове. «Бред и чепуха!» — казалось, твердили платформы, носильщики, киоски и все остальное.