Чтение онлайн

— Жаль — это не то слово, мисс Трант! — гневно прокричала мисс Элси Лонгстаф. — Я работаю с конца апреля, пять с лишним месяцев подряд, и смотрите, в каком я оказалась положении: вынуждена клянчить деньги у дяди! Работаю с конца апреля, мисс Трант, и вот уже три недели мне не на что сходить в парикмахерскую завить волосы! А последняя неделя — просто кошмар! Все на нас косятся, разговаривают как с отребьем. Каких только унижений мы не натерпелись из-за этого мерзкого негодяя! Ужас!

— Ничего ужаснее в жизни не слышала, — сочувственно проговорила мисс Трант, начиная всерьез злиться на беглого антрепренера. — Выпьете еще чаю?

— Спасибо, с удовольствием. — Тут мисс Лонгстаф внезапно сменила тон: — Он заставил нас подписать контракт аж до следующего лета! Мы думали, все по-честному, а что в итоге? Недавно мне предлагали семь недель играть в пантомиме Дандини, первый концерт в Мидлсбро — и я, разумеется, отказалась. А теперь взгляните на меня!

Мисс Трант взглянула — с искренним сочувствием. Элси была моложе и красивее сестры, хотя при ближайшем рассмотрении оказалась не такой молодой и красивой, как на первый взгляд. Ей было около тридцати: светлые волосы с чересчур решительным золотым отливом, широко расставленные голубые глаза, лицо, резко сужающееся к острому подбородку, и недовольно скривленные губы. Она была похожа на многоопытную и слегка растрепанную куклу.

— Вдобавок, — чуть не плача, добавила мисс Лонгстаф, — он уничтожил одну из лучших концертных программ на колесах!

— У вас была такая хорошая бродячая труппа?

— Ради Бога, не называйте нас «бродячей труппой», мисс Трант! Мне сразу представляются попрошайки, которые клянчат деньги у отдыхающих на курорте. Мы — разъездная труппа, странствующие комедианты.

— Извините, больше не повторится.

— Честное слово, мисс Трант, программа у нас замечательная! И я говорю так не потому, что сама в ней участвую. Это ничего не значит. Я с такими артистами выступала — страх! Надеюсь, мои знакомые или поклонники меня не видели. Но эта программа была хороша, очень хороша. Мы могли бы на ней заработать.

— Какая жалость! — воскликнула мисс Трант и призадумалась. Возможно, именно тогда в ее голове впервые забилась одна сумасбродная затея.

— Да, но самое печальное, самое ужасное в другом. Понимаете, без этих негодяев программа стала бы еще лучше — по крайней мере у нее были на то все шансы.

— Они так плохо выступали?

— Бездари, самые настоящие бездари. Он читал юмористические монологи и пародировал детей. Поверьте, такой скукоты вы в жизни не слыхали! Мистер Чарльз Милденхолл и его знаменитые пародии! Тихий ужас. Зрители думали, это такое короткое вступление, но оно все длилось и длилось… А та бесценная пианистка, которую он с собой прихватил — Марджори Мейдстоун, так она себя называла, небось после того как в тюрьме отсидела — худшая пианистка в мире, честное слово. Да она «Учебник для маленькой Нелли» в глаза не видела! Тарабанила жирными пальцами по клавишам, играла медленно, когда я просила быстро, и быстро, когда я просила медленно, вечно пропускала повторы — кошмар! Все номера мне попортила. Будь у нас хороший пианист, мы бы себя не узнали. А теперь, когда они подложили нам такую свинью, программе конец. Ну, разве не ужас? Волей-неволей руки опустишь!

— А сами, без антрепренера, не справитесь? — спросила мисс Трант: ей теперь страшно хотелось увидеть, как люди делают что-нибудь сами.

— Ох, мы это обсуждали, обсуждали, обсуждали… бесполезно. У нас нет денег — ни гроша! Нам нечем расплатиться с долгами за четыре недели, у нас даже вещи забрали — весь реквизит конфисковали в уплату аренды. Какие уж тут гастроли… Хуже не придумаешь! Ох, попадись мне этот гадкий Чарльз Милденхолл, уж я ему глаза повыцарапаю! Комик и пародист! Нет, вы только подумайте! — И мисс Лонгстаф трижды промокнула глаза платком.

Мисс Трант, окинув взглядом всю чудную компанию, стала расспрашивать Элси про долги, а та, отчаянно хлюпая носом, вяло отвечала. О да, если расплатиться с долгами и покрыть текущие расходы, гастроли можно продолжить. А если бы им хватило денег на аренду Театра его величества, то дела пошли бы совсем хорошо. Все сводилось к деньгам.

— Пустые надежды! — горько воскликнула она и, по-видимому, решила, что ей нарочно сыплют соль на раны.

— Ну, не знаю…

Мисс Трант помедлила — безумная мысль уже вовсю крутилась у нее в голове, — и постаралась сделать вид, что ее там нет.

Мисс Лонгстаф вытаращила глаза и подалась к мисс Трант, сгорая от нетерпения.

— Послушайте, неужели у вас есть знакомые, которые могут вложить в нас деньги? Честное слово, в Англии нет более многообещающей труппы, чем наша. Капельку удачи — и мы произведем фурор! У вас же есть такие знакомые, верно?

Вместо того чтобы ответить прямо, мисс Трант замешкалась и наконец пробормотала:

— Интересно, сколько потребуется денег… ну, чтобы расплатиться с долгами и продолжать гастроли? — Она задумчиво умолкла, услышав наконец голос разума, — он решительно обозвал ее дурой. Впрочем, разве сейчас не лучшая пора для дурачеств? Нельзя всю жизнь быть спокойной и рассудительной.

Мисс Лонгстаф опять наклонилась к ней и прошептала:

— Спросите Джимми Нанна, он недавно разбирался в нашей бухгалтерии, чтобы найти спонсоров. Это наш комик — вон он, глядите, — один из лучших странствующих комиков страны. Умный, честный, опытный, на своем деле собаку съел. Потолкуйте с Джимми, мисс Трант. Я сейчас его приведу.

Она отошла и принялась шептаться с очень странным человеком в коричневом твидовом костюме.

Мисс Трант никогда прежде не видела комиков и с трудом могла поверить, что ей предстоит такое знакомство. Если бы мистер Джимми Нанн спел ей песенку или рассказал анекдот, она бы не удивилась; однако мистер Джимми Нанн лишь сипло поздоровался и молча сел рядом — это потрясло ее до глубины души. Тем не менее в мистере Нанне и впрямь было что-то уморительное. Держался он мрачно и с достоинством, чуть ли не помпезно, однако ему столько лет приходилось развлекать публику, что вторая маска плохо на нем сидела: отказ от песен и прибауток сам по себе казался шуточным номером, так что мистер Нанн, сам того не желая, производил впечатление острослова и балагура. Мисс Трант подивилась его внешнему виду. Он был среднего роста, но с ногами коротышки и телом толстяка. Сверкающая лысина, обрамленная седой щетиной; маленькие, чересчур близко посаженные глазки, блестящий нос картошкой и необычайно длинная верхняя губа, сложившаяся в две глубокие морщины, — все лицо удивительного мистера Нанна казалось маской, которую без конца красили, отмывали и красили вновь.

— А вы сами не артистка будете, мисс Трант? — поинтересовался он, прищурив один глаз. — Нет? Так и думал, хотя знавал я одну миссис Трант из варьете Макнагтена. Нет-нет, вру, ее звали Брант. Озорницы миссис Брант — совсем юные были девушки, моложе тридцати. А вы, случаем, не из руководства?

— Никогда ничем не управляла, кроме собственной усадьбы, — ответила мисс Трант.

— Ну, если вы это умеете, — важно рассудил мистер Нанн, — и делаете все правильно, улыбаетесь, к каждому имеете подход, то, я считаю, лучше и быть не может. Правильно? Правильно. — Он махнул рукой, закрыв таким образом тему, и уже чуть тише спросил: — Как я понял, вы хотели узнать насчет гастролей, за что нас тут невзлюбили и можно ли спасти дело, верно?