Чтение онлайн

— Само? — переспросила Лоя.

— Само, — кивнул я.

— У тебя всё само! Тебя нет нигде, всё само по себе, и ты не виноват.

В руках Лои начал формироваться сгусток энергии, и это напрягало уже всерьёз. Тем более что на лице королевы гелов читалась суровая решительность, а в её глазах я видел тень смерти. Моей смерти.

— Да послушайте, я не нарушал данного слова…

— Остановись. — Внезапно появившийся, как это он умеет, Великий просто взял из руки Лои сгусток энергии и растёр его в ладошке. — Даже если он и виноват, ты в деревне гургутов, и тут я решаю, кому жить, а кому нет.

— Да не виноват я. Я правда шёл к тебе, а не в этот мир.

— Вот видишь, — примирительно обратился вождь к Лои, — он шёл ко мне.

— А пришёл сюда. — Королева гелов хоть и начала остывать, но очень неохотно.

— Форс-мажор, — блеснул я словечками из своего мира, уверенный, что Лоя их точно знает.

— Ещё скажи «упс», — проворчала она, и я понял, что сегодня смерть лишь взглянула на меня. Мельком. Познакомиться.

— Если конфликт исчерпан, приглашаю к столу, — гостеприимно развёл руками Великий вождь. — Там уже накрыли.

— Значит так, Великий, — перешла почти на интимный шёпот Лоя, — он сидит здесь и никуда не рыпается. А моя дочь не подпускается к нему не то что в пределы видимости…

— Ты всё ещё у меня пока в гостях, — сделав ударение на последнее слово, перебил Лою вождь.

— Иначе ты развяжешь войну, — закончила Лоя. — Да-да, развяжу её я, но все обвинят тебя. И в этот раз я не уверена, что у гургутов останется хотя бы деревня на болотах. Провожать не надо, дорогу знаю.

С этими словами королева гелов развернулась на сто восемьдесят градусов и уверенно затопала в болотный лес. Хотя слово «затопала» не про неё. Королева — она даже в болотных топях королева. Как горделиво она несла себя! Даже я залюбовался.

— Да, баба, конечно, склочная, но чтоб вот так. Что ты натворил на этот раз?

— Вот не поверишь, — честно признался я вождю, — в этот раз я даже пальцем шевельнуть не успел. Меня всё время куда-то дёргали, бросали из мира в мир, травили ядом какого-то растения, Болотная чуть валуном не прибила, с тобой в тюрьму заточили, суета какая-то вокруг, беготня, а главное, что во всей этой непонятной хренотени я выступал в роли тряпичной куклы.

— Да, — многозначительно произнёс Великий. — Пойдём выпьем.

— Нет. — Прислушавшись к себе, я понял, что не выпью ни грамма. — Похоже, меня кто-то закодировал.

Вождь недоумённо просканировал меня сверху вниз, потом снизу вверх, потом ещё раз сверху вниз и, тяжело вздохнув, решил не комментировать мой отказ.

— Поберегись!

Тень, накрывшую нас, я не смог бы спутать ни с какой другой тенью во всех мирах. А тот шерстяной мячик, который уже скакал по болоту, ни с каким другим мячиком. Мара, как всегда, не дожидаясь приземления дролонга, сиганула с него хрен знает с какой высоты, и даже не зарылась во мху, и не расхреначилась о какой-нибудь закопанный в нём камень.

— Привет, вкусненький. — Мара в ловком прыжке огорошила меня поцелуем и совсем не в нос. — Скучал?

— Здравствуй, Серёжа, — слезающие с приземлившегося дролонга Хлоя и Болотная-младшая поприветствовали меня в унисон.

— Пойду готовиться к войне, — проворчал Великий и, забрав с собой всех видимых в поле зрения гургутов, растворился в деревне.

— Вы вместе? И всё ещё живы? Не поубивали друг друга? — задал я самые идиотские вопросы после того, как Хлоя и ведьма поприветствовали меня так же, как и Мара. И тоже далеко не в нос.

— Я тебе больше скажу, — ответила за всех Хлоя, — мы счастливы. И хотим с тобой поделиться этим счастьем.

— Чёрт! Мы опоздали!

Материализовывающаяся в воздухе троица из Лои, Зары и Болотной-старшей была похожа на воплощение гнева и трагизма. Хоть шедевры пиши. Честное слово.

— Они всё знают.

— Знают-то — понятно. Как такое не узнаешь. Главное, что они его нашли.

— Это всё твой гуманизм, Лоя.

— В данном случае я согласна с Зарой.

— Вот вас только двоих позабыла спросить.

— А спросила бы, и ничего этого не было.

— Если бы я спрашивала каждое меховое мнение, то не было бы вообще ничего. И перьевое, кстати, тоже, поэтому ротики свои прикрыли.

— Я один ничего не понимаю? — попробовал я влезть со своим двадцатикопеечным вопросом между собачащимися властными особами.

— Заткнись! — рявкнули все втроём.

— Не трогайте его! — встали на мою защиту их отпрыски.

В воздухе запахло межсемейными, межвидовыми и межрасовыми разборками. А ещё если гургуты подключатся, то веселуха будет ещё та. Только как-то мне в этой веселухе участвовать не хочется.

— Да объяснит мне перед смертью кто-нибудь, что здесь происходит?! — скромно спросил я, срывая все связки сразу.

— Спокойно, Серёжа. — Три девчули облепили меня не хуже телохранителей. — И вы завязывайте, бабушки.

— Бабушки?!

Это слово сформировало смысл в моём мозгу после долгого переваривания.

— Бабушки?!

Нет, я не совсем филологический идиот и знаю значения слов.

— Бабушки?!

Если по отношению к одной из присутствующих, то вопросов нет. Но вот так — во множественном числе.

— Бабушки?

Моя челюсть, по забытой уже мной традиции, устремилась в падении в мох.

— Да, — за всех ответила Лоя. — Бабушки. Но и тебя можно поздравить с почётным званием папаша!

Ещё ничего не поняв и не осознав, я устремился вслед за своей челюстью, то есть в мох. Упасть мне, конечно, не дали, но оставить в сознании не смогли. Не знаю почему. Не спрашивайте. Вот такая реакция на простое слово — отец.

Ощущение стойкого дискомфорта не покидало меня. Хотелось зарыться, спрятаться, запихнуть себя хоть в маленькую, уютную щёлочку. Но её не было. Наоборот, по мне прямо текло чувство противного, мерзкого и навязчивого раздражения. Бр-р-р.