Чтение онлайн

— Вы слабы, Джоанна, — повторил он, не обратив внимания на ее протест. — Требуется время, чтобы ваши силы восстановились. Я осознаю вашу хрупкость, даже если вы ее отрицаете.

Он не стал слушать ее возражений, поцеловал ее и вышел из комнаты.

Как только дверь за ним закрылась, она сбросила с себя одеяло и выбралась из постели.

Почему ее супруг так быстро составил столь предвзятое мнение о ней? Он не мог знать ее слабостей. Сколь неразумно с его стороны делать такие скоропалительные включения.

Джоанна размышляла об этом все время, пока умывалась и одевалась. Отец Мак-Кечни объяснил ей, как ей следует одеваться. Она облачилась в шотландский наряд — белую кофту с длинными рукавами и юбку, затем накинула макбейновский плед, красиво уложив его складки. Один длинный конец она перебросила через правое плечо, так, что плед закрывал ее сердце, и укрепила его на поясе узкой полоской коричневой кожи.

Она было решила распаковать свои лук и стрелы и не послушаться мужа, но раздумала, не зная, применимо ли к Габриэлю открытое неповиновение. Пожалуй, нет. Он гордый человек, и вряд ли удастся чего-нибудь достичь, бросая ему вызов.

Но в дом, как учила ее матушка, можно входить не только с парадного входа. Ее мать мудрая женщина. Конечно, она была предана своему мужу, но за долгие годы замужества нашла много способов обойти его упрямство. Джоанна училась у матери, которая дала дочери немало прекрасных советов. Она никогда не пыталась управлять мужем. Во-первых, объясняла она, это было бы бесчестно, а во-вторых, безрезультатно. Но ее мудрый ум всегда отыскивал подход к каждому из домашних.

Отец Джоанны, кстати, придерживался той же тактики, когда дочь ссорилась с матерью. И если его супруге случалось впадать в упрямство, он прибегал к тем же деликатным методам, чтобы с нею поладить. Он любил свою жену и делал все, что было в его силах, для ее счастья, и делал незаметно для жены. И он, и она вели игру такого рода, в которой оба выигрывали. Джоанне их брак казался чуточку странным, но они были очень счастливы вместе, и она считала, что только это и имеет значение.

Джоанна хотела прожить свою жизнь в мире и спокойствии. Она понимала, что для этого не следует становиться мужу поперек дороги и надо стараться ладить с ним. Но она хотела бы, чтобы и он ладил с ней и не стоял у нее поперек пути.

Она быстро привела свою комнату в порядок: заправила постель и подмела пол, потом распаковала платья и положила их в сундук, задвинула свои три сумки под кровать. Когда она развязала и отбросила меха, закрывающие окно, солнечный свет залил комнату. Воздух был наполнен ароматами Нагорья. Вид из окна был так хорош, что дух захватывало. Нижний луг зеленел как изумруд; холмы по его краям густо заросли соснами и дубами. Красные, розовые, пурпурные дикие цветы гроздьями росли вдоль тропинки, которая, казалось, уходит прямо в небеса.

Перекусив, Джоанна решила прогуляться вместе с маленьким Алексом вдоль луга и подняться по тропинке, вьющейся среди цветов. Она хотела собрать их полный подол и украсить ими свой плед.

Отыскать малыша оказалось совсем не просто. Она спустилась по лестнице и остановилась у входа в большую залу. Четыре солдата пробивали в нем дальнюю стену, а трое других примостились высоко под потолком, прилаживая перекладины.

Все они сразу же заметили ее. Стук молотков затих. Поскольку все они смотрели на нее, она присела в реверансе, приветствуя их, и спросила, не знают ли они, где сейчас может быть Алекс.

Никто не ответил ей. Она смутилась, но повторила свой вопрос, устремив глаза на солдата, стоящего у камина. Он улыбнулся, почесывая бороду, и пожал плечами.

Наконец первый командир Габриэля объяснился.

— Они не понимают вас, миледи.

— Наверное, они говорят только по-гэльски, милорд?

— Да, — ответил он. — Они говорят только по-гэльски. Но, пожалуйста, не называйте меня «милорд». Я всего лишь простой солдат. Зовите меня Колум.

— Как хотите, Колум.

— А вы настоящая пава в нашем пледе.

Он произнес этот комплимент со страшным смущением.

— Спасибо, — отвечала она, спрашивая себя, что же означает слово пава.

Она снова задала наблюдавшим за ней рабочим свой вопрос, теперь уже по-гэльски. Говорить было трудно, язык буквально ломался, еще и потому, что она сильно нервничала.

И снова никто не ответил ей. Все только перевели глаза на подол ее платья. Она тоже взглянула вниз посмотреть, все ли у нее в порядке, и поглядела на Колума, надеясь получить объяснение. Его глаза смеялись.

— Вы спросили их, видели ли они ваши ноги, миледи.

— Я хотела спросить, видели ли они сына Габриэля, — пояснила она.

Колум подсказал ей необходимое слово. Она опять повторила им свой вопрос.

Рабочие покачали головами. Она поблагодарила их и собралась уходить. Колум поспешил открыть ей дверь.

— Я должна поработать над своим произношением, — вздохнула Джоанна. — По выражению лица того пожилого джентльмена можно было понять, что я сказала что-то не то.

«Да уж, совсем не то», — подумал Колум, однако и не подумал соглашаться с нею вслух, чтобы не задеть ее чувства.

— Люди оценят уже то, что вы пытаетесь говорить на нашем языке, миледи.

— Ваш язык очень трудный, Колум, — продолжала Джоанна, — Если бы вы захотели, вы могли бы помочь мне изучить его.

— Каким образом? — спросил он.

— С этого момента говорите со мной только по-гэльски, тогда я усвою язык гораздо быстрее.

— Наверное, — согласился Колум по-гэльски.

— Простите?

— Я сказал «наверное», миледи, — перевел Колум. Она улыбнулась:

— А вы видели Алекса?

— Он может быть внизу, на конюшнях. — Колум говорил по-гэльски и показывал рукой в сторону конюшен, чтобы она могла догадаться о значении его слов.

Она слишком старалась понять, что он говорил ей, и не обратила внимания на то, что происходило во дворе, она не заметила, чем занимались заполнившие его солдаты.

Наконец она сообразила, о чем говорит ей Колум, обронила свое «спасибо» и бросилась бегом через двор. И вдруг обнаружила, что находится в самом центре рукопашного сражения. Колум схватил ее за плечи и оттащил назад как раз вовремя. Брошенная пика едва не резанула се по животу.