Чтение онлайн

— Петр бредит. У него высокая температура, и меня к нему не пускают. Без операции Петя может умереть, — сказала Ерожина, пытаясь освободиться от руки Глеба.

— Такой вопрос надо решать без эмоций, — поддержала Назарова.

— И посоветоваться с другими врачами, — добавила Люба.

У Нади зазвонил мобильный телефон.

— Убери свою лапу, я должна достать мобильник, — потребовала супруга Ерожина.

Глеб нехотя повиновался. Звонил Сева Кроткин.

— Надька, давай Петра Григорьевича заберем в Москву! Ермаков его вылечит и ногу сохранит. Ермаков — кудесник. Меня уже выписали, — кричал в трубку Сева. Кроткий, который во время болезни говорил слабым и сиплым голосом, вновь обрел знакомый бархатный баритон.

— Карлсон, ты в своем уме? У него температура под сорок! Петр не выдержит девяти часов дороги, — от возмущения наивностью родственника Надя вспомнила его шутливое прозвище.

— Выдержит. Он мужик крепкий. И.., потом.., почему девять? Три часа.., и он в Москве — настаивал Кроткин.

— Это как, на ковре-самолете? — не поняла Надя.

— Сейчас тебе позвонит Грыжин. Мы с генералом уже все обсудили, — сообщил Сева.

— О чем вы спорите? — поинтересовалась Люба, когда сестра закончила разговор с Москвой.

Надя озвучила предложения Севы. Друзья не успели отреагировать, как позвонил Грыжин.

— Где Михеев? — без предисловий спросил генерал.

— Рядом со мной в машине.

— Ты сейчас дашь трубку парню, я с ним обо всем договорюсь. Ваше дело исполнять приказы Михеева. На время болезни Петра я как заместитель Ерожина назначаю его начальником.

Надя без слов передала Михееву трубку.

О чем говорил Иван Григорьевич с молодым человеком, друзья не слышали. Глеб же отвечал одной фразой: «Понял, товарищ генерал».

Закончив разговор с Грыжиным, Глеб рассеянно вернул трубку Наде и задумался. На вопросы женщин он не реагировал, а лишь внимательно смотрел на часы.

— Во сколько основной персонал заканчивает работу в больнице? — наконец заговорил Михеев.

Надя, изучившая режим лечебницы досконально, уверенно сообщила, что жизнь в клинике начинается рано — с восьми часов, а после обеда обычно остаются лишь дежурные врачи и санитары.

— Таня, сейчас мы едем к тебе домой, ты берешь простыни, находишь спальный мешок и всех нас кормишь. Если, конечно, что-нибудь найдешь. У нас всего час свободного времени.

Назарова кивнула. Надя и Люба обменялись недоуменными взглядами, но вопросов задавать не стали. Глеб завел машину и рванул с места.

— Набрось ремешок. У меня нет доверенности на машину, и встречи с инспектором нам не нужны, — сказал он Наде.

Ровно через час они вернулись к больнице.

— Вы, сестрички, оставайтесь в салоне и ждите, — приказал Михеев Наде и Любе. Затем он взял свернутый спальный мешок и вместе с Таней вышел на улицу. Сестры пронаблюдали в окно, как Глеб с девушкой решительно зашагали к главному входу.

— Это же безумие, — прошептала Надя.

— Если доктор сказал, что ты имеешь сутки на раздумье, лучше эти сутки использовать на дело, а не на ожидание, — успокоила сестру Люба.

Надя вздохнула и замолчала. Прошло двадцать пять минут. В машине время тянулось дольше. Надя смотрела на часы и переживала. Ей казалось, что стрелки замерли. Прошло еще десять минут.

Огромная фигура Глеба возникла неожиданно. Михеев плюхнулся на водительское место, завел «Сааб» и, дав задний ход, заехал в ворота клиники. Затем по двору обогнул здание и остановился возле входа без всяких табличек или надписей.

— Когда я появлюсь, сразу вылезай и помогайте его устроить, — выходя из машины, бросил Глеб и исчез за таинственной дверью.

Минут через десять он появился снова. На этот раз с Таней. Они вместе вынесли спальный мешок с Ерожиным. С помощью Назаровой и сестер Михееву довольно быстро удалось пристроить Петра Григорьевича на заднее сиденье. Иномарка при всей своей вместительности не была приспособлена для транспортировки лежачих больных. Для Тани места не осталось, и она, пожелав друзьям удачи, направилась к метро.

Михеев вырулил из больничного двора и помчал по проспекту.

— Надя, звони Грыжину в офис! Он ждет, — потребовал он, сосредоточенно объезжая ухабы.

Надя обтирала мужу лицо платком и не сразу поняла, что от нее хотят.

— Ты что, уснула?! — раздраженно крикнул Михеев. Окрик подействовал. Надя достала телефон, потом начала искать номер, который она записала со слов генеральши.

— Что говорить дяде Ване? — спросила она, нажимая на кнопки мобильного аппарата.

— Скажи, что Петр Григорьевич уже в машине и мы выбираемся на московскую трассу, — приказал водитель.

Надя доложила генералу обстановку. Тот понял все с полуслова:

— Жмите до поста, что на выезде из Питера. Инспектора предупреждены. Как он?

— Весь в жару. Но, по-моему, в сознании, — ответила Надя.

— Хорошо, что район Купчино рядом с Московским шоссе. Через город, по питерским ухабам, мы бы его добили, — проворчал Глеб, объезжая очередную выбоину.

На посту их действительно ждали. Два сотрудника ГИБДД выбежали навстречу и указали место, где поставить машину.

— Иди, помогай, — сказал Михееву молодой капитан, когда водитель припарковал «Сааб» на самом краю асфальтированной площадки. Михеев вышел и проследовал за капитаном. На площадке у поста стояла антикварная двадцать первая «Волга», и два инспектора вместе с Михеевым откатили ее на грунт.

— Порядок. Полоса к приему лайнера готова, — сообщил капитан, вытирая руки. — Ждите, сейчас будут.

Михеев вернулся к машине. От стука дверей Ерожин вздрогнул и открыл глаза.

— Все будет хорошо, милый. Все хорошо, — зашептала жена.

Петр кивнул, слабо улыбнулся и опять прикрыл глаза.

— Готовьте больного. Они здесь, — крикнул капитан, подбегая к машине.

И сразу где-то сверху послышался гул мотора. Он нарастал и с каждой секундой становился громче. Вертолет с надписью «МЧС» на борту приземлился прямо на площадку. Из него вышли двое в комбинезонах с носилками.