Добыча волка
Шрифт:
Джеймс охнул, не в силах сдержаться.
Мир захватил его всеми красками и это ощущение острой иглой кольнуло в сердце, ему показалось даже, что черный лед, в который оно было прежде скованно, расползся на мелкие куски и осел крошкой.
Волки почувствовали перемену в поведении вожака и подобрались ближе. Бьянка по инерции спряталась за спиной своего избранника, и Джеймс пожал ее влажную ладонь, поддерживая.
То, что он чувствовал сейчас, то, что переживал в эту минуту больше походило на второе рождение, и за это он был невероятно благодарен ей. Ведьме. Своей собственной добыче.
Он расправил плечи и без вызова, но со сдержанной силой глянул на свою стаю, призывая их замолчать и принять выбор альфы. Оборотень выбрал ведьму, и это не могло осуждаться никем. И теперь уже даже самой ведьмой…
Волки припали на одну лапу, выказывая уважение альфе.
Джеймс поднял голову вверх и завыл.
Чтобы защитить свой выбор и свою ведьму от всего мира он был готов принять обязательства альфы по ведению стаи, и стая платила ему полным подчинением.
— Совсем скоро тут окажутся ведьмы. И мы должны оказать им теплый прием, — глухо сказал он, зная, что его голос слышат все члены стаи. — Тот, кто покушается на добычу волка, должен отплатить.
Бьянка сильнее сжала его пальцы.
Она была готова к войне – по тому, как вокруг вдруг завертелся ветер, Джеймс понял, что ее магия не только проснулась, но и полностью подчинилась ей.
Только я приготовилась снова страдать, как вдруг снаружи послышался лязг, грохот. Я отпрянула к стене на всякий случай и приготовилась обороняться. Дверь отворилась, и я…
Тут же была сбита с ног.
Джеймс!
Джеймс, мой охотник нашел меня!
Снова нашел!
Все внутри запело, завибрировало от удовольствия, счастья, радости!
Напряжение, пульсирующее в груди, резко отпустило и колени подогнулись.
Я с радостью упала в его горячие, сильные объятия. Мужчина и не думал отстраняться – он с такой силой притянул меня к себе, что выбил из легких весь воздух, едва только моя грудь коснулась его могучего торса.
Это безумие…безумие…
Но я сама потянулась к нему, оглаживая ежик упругих волос, которые так мягко распушились под моими пальцами. Оборотень глухо зарычал, словно удерживая свое напряжение, словно получая невероятное счастье, словно…
Мне хотелось отблагодарить его, сказать главные слова, но все, на что я казалась способна…
Ох, да к чему слова!
Кому они нужны?
Его горячая кожа, дрожащее под моими прикосновениями тело, грохочущее сердце отзывались во мне также рьяно, с точно такой же звериной амплитудой.
Я так скучала…
Так скучала по нему.
По его силе, ловкости, уверенности, молчаливой заботе.
Плевать на то, что он – оборотень.
Плевать, что охотник.
И среди охотников бывают прекрасные люди. Честные, умные, стойкие.
И среди ведьм есть предательницы. Которые могут ударить по голове сзади, когда ты этого совсем не ждешь, только бы выслужиться перед другими.
Межвидовые союзы запрещены? Плевать. Все это – полная ерунда.
Прямо сейчас я балансировала на грани безумия, и четко видела, что Джеймс, мой Джеймс точно также удерживает себя на одной-единственной ниточке, только бы не сорваться вниз, не рухнуть в бездну, не дать горящему в адском пламени костра вожделения телу воли.
Он втянул воздух у моего уха, а потом вдруг коснулся губами его раковины. Меня словно молнией прострелило. И я подалась вперед, привстала на цыпочки и сама…сама накрыла его губы своими дрожащими губами.
Только не отпускай…только не отпускай…
Но охотник и не думал.
Эта маленькая победа с его стороны – мой полноценный шаг к нему навстречу – будто бы сорвал клеммы, открыл заслон и откуда-то рвануло дикое желание, сметая все на своем пути.
Его руки, покоряя и властвуя, прошлись по моему телу, уверенно обласкали все изгибы, затронули такие струны души, о которых я и не подозревала, и все они запели, зазвенели мелодией тысяч колокольчиков, и Джеймс быстро улыбнулся, ощутив мою отдачу.
Губы оборотня быстро нашли мои. Поймав мой последний выдох, он обрушился на меня как ураган, как цунами, смыв волной все, что было до него, погрузив в глубокое синее море, состоящее только из его запаха, объятий и сладкого повелевания.
Он покорял. Он властвовал. Передавал бразды правления на секунду, но после тут же их перехватывал, не желая тратить и секунды впустую.
Каким-то невероятным образом он чувствовал, понимал, что мне нравится, что я люблю, в чем отчаянно нуждаюсь прямо сейчас и делал все так, как нужно. Играл на моем теле какую-то невероятную сонату, а мне оставалось только следовать за ним, радостно ощущая силу, которой он щедро делился.
Ничего не было вокруг.
Только он. Только я.
И безбрежное синее море удовольствия, в котором мы плавали, делясь друг с другом крупицами кислорода.
Кровь бурлила, кипела лавой, обжигала изнутри.
И не было конца и края этой томительной, иссушающей страсти, переходящей на нежность.
Тонкие всхлипы, короткие вздохи. На нас обрушилась ночь и пленила, забрала себе все другие мысли.
Мы так долго и отчаянно нуждались друг в друге, что теперь не было нужды строить вокруг барьеры.
К черту слова.
К дьяволу объяснения.
Есть только мы.
Есть только он.
И я.
И нет никаких ведь, оборотней.
Есть только мужчина и женщина.
И бесконечная, иссушающая нежность, дарящая покой, защиту, покровительство и освобождение…
Когда позже нас прибило волной удовольствия к берегу, он убрал с моего лица упавшую прядь волос. Усмехнулся.
— Ты как?
— Вау…я…
В сумерках моей темницы его глаза блестели завораживающим светом. Он смотрел, не отрываясь, на меня, пальцами все еще чертил волшебные узоры, не желая ни на мгновение отрываться от моей горящей после его ласк кожи.