Чтение онлайн

Слезы холодили щеки Джиллиана — Лисандр заплатит за все, что он сделал, неважно, какой ценой. Через столько лет у Джиллиана, наконец-то, появилась цель, собственнаяцель.

Но он также знал, что одному ему не справиться. Ему нужен был кто-то, кто окажет помощь, кто-то, кто страстно желает смерти Лисандру, кто-то, у кого есть необходимые средства, чтобы это желание смогло воплотиться в реальность.

Источая зловоние, совершенно изможденный, Джиллиан стремглав бежал по переулкам Монмартра, как вдруг ему стало ясно, к кому нужно обратиться за помощью.

— Желаю всего самого наилучшего!

Глядя на коробочку в руках Кристофера, глаза Сильветты становились все больше. Играя, она попробовала её выхватить у него из рук, но он засмеялся и убрал её в сторону. Затем все же протянул ей подарок.

— Спасибо, — взволнованно обрадовалась она, и отступила назад от двери в свою комнату. — Большое, большое спасибо.

Кристофер вошел и закрыл за собой дверь. В комнате было тепло: слуги получили распоряжение постоянно поддерживать в детской комнате Сильветты определенную температуру. Кристофер, напротив, регулярно забывал о своей печи, от чего ему частенько приходилось мерзнуть в своей постели. Но ему хватало того, что он присматривал уже за однойпечью. Он гордился тем, что пламя атанора за последние четыре месяца ни разу не погасло.

Сильветта бросилась на постель и принялась с нетерпением разрывать пеструю оберточную бумагу. Сегодня был её одиннадцатый день рождения, и Кристофер был первым членом семьи, который поздравил её этим праздником. Кроме него никто, даже Шарлота, не пришел к ней так рано утром, еще до начала урока.

Кристофер добродушно улыбнулся, глядя, как Сильветта разрывала на части упаковку, и огляделся тем временем в комнате. Здесь почти не было вещей, из которых можно было бы заключить, что в комнате живет ребенок. На туалетном столике были щетки и баночки с кремом, как у всякой взрослой девушки, только две плюшевые игрушки под балдахином кровати указывали на возраст Сильветты. Мозаика на окне изображала еще одну многолюдную лестницу, которая круто вздымалась вверх к небу. Люди, изображенные на верхних ступенях лестницы, уже почти достигли своей цели, а на тех, что были ниже, нападали крылатые фигуры чертей, то и дело сбрасывая кого-то вниз. Вся картина была выдержана в желто-красных тонах, и лучи восходящего весеннего солнца наполняли комнату иллюзией пылающего огня.

Наконец Сильветте удалось оторвать последний кусок обертки. Вежливо — и совсем по-женски — она улыбкой скрыла свое удивление по поводу того, что представилось её взору.

— Это то, чего ты всегда хотела, — сказал Кристофер и подошел к ней поближе.

— Вот как? — Улыбка на её лице осталась, но в голосе прозвучал легкий оттенок разочарования.

Она держала в руках стеклянную бутылочку, наполненную до краёв грязно-коричневой неаппетитной жидкостью.

— Я должна это выпить? — недоуменно спросила Сильветта.

— Нет, только не это, — смеясь, ответил Кристофер. — На пользу тебе это не пойдет. И, к сожалению, пахнет оно тоже довольно отвратительно.

— Но, Кристофер, — сказала она, растягивая слова и глядя на него проницательным, уже взрослым взглядом, — что же мне с этим делать?

Он присел на край кровати, осторожно взял бутылочку у неё из рук и подержал её на свету.

— Помнишь, как ты рассказывала мне о своем желании, когда мы катались на лодке вокруг замка?

— Да, конечно, — ответила она, все еще ничего не понимая.

Кристофер кивнул и взболтнул закрытый сосуд.

— В этой бутылочке твое желание. Ты сказала, что хочешь иметь черные волосы, как у мамы и Ауры. Так вот они! С помощью этого средства они у тебя скоро станут такими же.

Свет вспыхнул в голубых глазах Сильветты.

— Это краска для моих волос?

— Что-то в этом роде, я сам смешал.

— Ты? А ты умеешь?

— Я попросил одну из кухарок срезать для меня прядь своих светлых волос. Я покрасил их этим, и они стали абсолютно черными. В точности такими же, как волосы Ауры и мамы.

— Честно?

— Честное слово! — сказал он, положа руку на сердце.

Казалось, это убедило её, поскольку она издала громкий радостный вопль и бросилась ему на шею. Кристофер ошарашенно упал на спину, в то время как девочка смачно чмокнула его в щеку.

— Ты самый лучший. — Она взяла у него из рук бутылочку и, ликуя от радости, бросилась к туалетному столику. Сильветта села на табурет и принялась рассматривать в зеркале свои светлые локоны, а затем снова с ожиданием взглянула на сосуд.

Кристофер присел рядом с ней на корточки.

— Давай, я тебе все объясню.

Убедившись, что Сильветта будет применять жидкость правильно, он встал и пошел к двери.

— Увидимся на уроке, — сказал он и хотел было уже покинуть комнату, когда Сильветта крикнула ему вдогонку:

— Подожди, не уходи!

Она вскочила с табурета, снова превратившись в одиннадцатилетнюю игрунью.

— Я хочу тебе кое-что показать. — Она схватила его за руку и потянула за собой. — Учти, это тайна.

Добродушно улыбаясь, он последовал за ней к большому богато украшенному шкафу, на дверях которого был инкрустирован цветочный натюрморт. Сильветта открыла правую створку, отодвинула многочисленные нарядные платья в сторону и нашла нечто, что было занавешено платком. Судя по форме и размеру, речь шла о картинной раме.

— Это самая большая тайна, которая у меня есть, — гордо сказала Сильветта и заговорщически посмотрела на него. — Никто о ней не знает, ни один человек во всем мире. Ты должен пообещать мне, что никому об этом не расскажешь.

Кристофера глубоко тронуло это детское доверие; за исключением брата Маркуса, еще никто не выказывал ему такой открытой привязанности.

— Я обещаю, — прошептал он и прижал её к себе. — Но, — добавил он, когда она уже собиралась отодвинуть в сторону платок, — ты правда хочешь открыть мне свою тайну? Учти, что тогда это уже не будет тайной.

После минутного колебания Сильветта еще раз повернулась к нему.

— Ты что, не хочешь посмотреть?

— Ну что ты, — возразил Кристофер. Ему почему-то вдруг стало грустно. — Конечно, хочу. Но не кажется ли тебе, что такую честь вначале нужно заслужить?