Дочь алхимика
Шрифт:
Её рот был широко раскрыт в немом крике, как вдруг на губах она почувствовала мерзкое щекотание. Обезумев от ужаса и отвращения, Аура плотно сжала губы: она догадалась, куда метили осы. Боже правый, что теперь делать?!
Её лихорадочный взгляд скользнул вниз по телу. Ауре показалось, что кончики лобковых волос пришли в движение, но это были усики насекомых, они выглядывали оттуда, трепеща и вздрагивая. Осы прокладывали себе путь сквозь темный лесок, подбираясь к теплой щели между её бедер. Она отчаянно попыталась сдвинуть ноги вместе, но они не слушались. Пока сумасшествие все туже стягивало свои оковы, она беспомощно наблюдала, как целые полчища ос пробираются вниз. Со всех сторон на нее обрушился поток насекомых. Крошечные крылышки вибрировали, но ни жужжания, ни каких-либо звуков не было слышно.
Осиная армия разделилась. Одна половина желто-коричневым ковром погребла под собой её бедра, другая взбиралась по шее и вискам. Они уже набились к ней в ноздри, дыхание Ауры прерывалось, и она беспомощно открыла рот. Поток волосатых телец устремился к её деснам, облепил язык, забился в дрожащую глотку.
В этот же миг остальные осы ринулись на приступ женского начала Ауры.
Осы роились повсюду, стягивались со всех сторон и, словно подчинившись какому-то тайному приказу, они одновременно вонзили свои жала во влажное трепещущее тело.
Окружающий мир вновь собрался вместе, как пестрые кристаллы в калейдоскопе, который Аура так любила в детстве. Перед глазами стояла некая форма, какая-то картина, чье-то лицо.
Глаза блестели, хотя брови были насуплены. Под ровной и гладкой кожей вырисовывались хорошо очерченные скулы. Хотя мужчина не улыбался, тем не менее, в уголках губ можно было разглядеть ямочки. И каждый раз, когда Ауре казалось, что она обнаружила недостаток — ущербный штрих, разрушавший безупречность черт, — лицо человека исчезало перед её глазами, словно собираясь в новую идеальную форму.
Руки схватили Ауру за плечи и стали изо всех сил трясти её. Тяжелая сонливость начала исчезать и чувства, отвечающие за восприятие действительности, стали постепенно возвращаться к жизни. Ей хотелось одного: лежать, затерявшись в лабиринте прелестных черт незнакомого лица.
— Аура!
Голос вихрем ворвался в её голову, и спустя несколько секунд она узнала свое имя. Аура тут же почувствовала, что мужчина говорит каким-то странным тоном. Не нежно, не дружески, скорее нетерпеливо и при этом шепотом.
— Что… происходит? — заикаясь, пролепетала она.
В тот же миг она узнала его. Прежде чем она смогла закричать, его рука сжала ей рот, подавив любой звук.
— Аура, — прошептал он еще раз, и сейчас это прозвучало почти умоляюще, — тебе нельзя кричать, тебе нельзя ничего говорить: они могут в любой момент прийти сюда. Тебя напичкали какими-то наркотиками, чтобы ты не сопротивлялась, но сейчас нужно взять себя в руки!
В огне охватившей её паники Аура вспомнила, что лежит совершенно нагой на серой подстилке. Неужели осы проникли в её тело? Может быть, поэтому она утратила способность видеть?
Но нет, это ей снится. Галлюцинация!
— Я сейчас уберу руку, — прошептал мужчина, — и ты будешь молчать, поняла?
Она резко кивнула, не будучи уверенной, что сдержит обещание. Мужчина убрал руку, и ей сразу же стало легче дышать. Аура лежала, уставившись на него широко раскрытыми глазами, в то время как его лицо казалось ей еще красивее, еще безупречней. И это после того, что он с ней сделал! Нет, не с ней! С её отцом. А может, он его не убивал? Ведь за последние четыре месяца она не получила никаких известий из дому, если не считать пары коротких писем, вышедших из-под детского пера Сильветты. Никаких известий о смерти Нестора и, уж точно, ничего об его убийстве.
— У нас нет времени на какие-либо объяснения, — настойчиво прошептал ей Джиллиан. Приказав ей молчать, он, казалось, был немного удивлен, что она ему повинуется. Никаких воплей, никаких криков о помощи. Искорка восхищения зажглась в его взгляде. — Ты очень храбрая, Аура, но тебе придется стать намного храбрее, если мы хотим незамеченными выбраться отсюда.
Воспоминания захлестнули Ауру: интернат, директриса, старик в горной хижине, убитая девушка и, наконец, её заключение.
— Вот, надень это! — Джиллиан бросил кучу одежды на её голый живот. — Поторопись! Женщина, которая рассказала мне, где ты находишься, может в любой момент прийти в себя. Я не думал, что привести тебя в чувство займет так много времени.
— Вы пришли, чтобы убить меня? — тихо спросила Аура, сомнамбулически натягивая одежду, в которой она была во время побега из монастыря; даже накидка Козимы была здесь.
— Конечно, — коротко ответил он. Он стоял у закрытой двери и прислушивался к звукам в коридоре. — Ты думаешь, что я не смог бы убить тебя голой?
Краска ударила ей в лицо, и это еще сильнее смутило её. Аура почувствовала, что в её поведении что-то не так: она должна его бояться, и неважно, как он ведет себя по отношению к ней. Он гнался за ней тогда в поезде, и у него было задание убить её и отца.
« Но он не сделал этого, — напомнил ей внутренний голос. — Он отпустил тебя и подкинул тебе то письмо».
«Какой-то нелепый тип наемного убийцы!» — подумала она и все же решила довериться ему. Как будто у неё был иной выбор!
Он слегка приоткрыл дверь и посмотрел в щель. Аура увидела, что замок был сломан.
— Пошли, — шепнул он, в то время как она всё ещё пыталась непослушными пальцами завязать шнурки.
Когда Джиллиан осторожно вышел в коридор, Аура уже была позади него. Каждый звук, кроме его голоса, доносился до неё, словно через вату, кружилась голова, в животе урчало, хорошо еще, что последствия яда не сделали из неё бормочущую сумасшедшую.
В её комнате — её тюрьме! — занавески были закрыты; снаружи, за окнами коридора царила тьма. Аура спрашивала себя, как долго она находилась без сознания. Один день? Неделю?