Дочь друидов
Шрифт:
– Нет! – отчаянно выкрикнула она и дернулась в руках Туризинда.
– Да, ты прав: несомненно, она что-то помнит, – задумчиво проговорил друид. – Осталось решить: нужно ли нам знать то, что знает она?
Конан, тяжело дыша, ожидал общего решения. Друиды обменивались взглядами, кое-кто отводил глаза, некоторые пожимали плечами. Эндоваара воскликнул:
– Какое значение имеет теперь то, кем была ее мать? Она выросла среди нас!
– Она нас предала, – сурово произнес предводитель друидов. – Она ушла от нас к людям и, судя по тому, что говорит о ней вот этот человек, сделалась преступницей. Она торговала своим телом – ведь именно это означает слово «шлюха», не так ли?
Среди собравшихся поднялся ропот. Согласно древнему обычаю, лигурейские девы могли дарить свою любовь свободно, по собственному выбору, и это не осуждалось; но продавать свое тело за деньги считается у друидов одним из самых тяжких преступлений.
– Я не продавала тело! – выкрикнула Дертоса.
Она отчаянно дернулась в руках Туризинда, но тот преспокойно закрыл ей рот ладонью и осклабился в ответ на вопросительный взор друида с темными волосами.
Рыжеволосая женщина с длинным копьем, украшенным кистями, вышла вперед и остановилась перед Дертосой.
– Я была той, что дала тебе твое имя, – произнесла она. – Берегись, как бы я не отняла это имя у тебя! Презренная женщина, я сожалею о нашей дружбе!
Она плюнула Дертосе под ноги и отошла в сторону, отвернувшись. Слезы покатились по лицу Дертосы. Туризинд чувствовал, как она дрожит, и усилием воли подавил в себе жалость.
Однажды он уже пожалел женщину. Та просила о помощи, что-то лепетала о своих голодных детях, которые остались в подвале… Молодой наемник, как распоследний дурак, полез в этот подвал – спасать голодных детей. И нарвался на засаду. Если бы не друзья, лежать бы Туризинду мертвым. И проклятая шлюха выплясывала рядом, пока Туризинда пытались убить, и орала:
«В горло бей! В горло! Перережь ему горло!»
Нет уж. В последний раз он пожалел тогда женщину. Впоследствии ни одна из них не дождалась от него пощады. Он мог приказать, чтобы отпустили девушку, которую расстелили, желая изнасиловать; мог даже сунуть монетку какой-нибудь оборванной бабе, но пойти выручать попавшую в беду женщину или поверить на слово заплаканной красавице – от этого увольте.
Предводитель друидов спокойно приказал:
– Привяжите ее к дереву. Выберите дерево сухое, чтобы она не повредила живому.
Двое друидов приблизились к Туризинду и забрали у него Дертосу. Она покорно пошла за ними, только раз обернулась и растерянно посмотрела на наемника. Он отвел взгляд. Ему не хотелось, чтобы она знала: его тронула ее доверчивость. Она до последнего мгновения надеялась, что Туризинд вступится за нее.
Но этого не случилось. Ее привязали между двумя деревьями, растянув ее руки. Рубаха Конана, в которую была одета Дертоса, доходила ей до колен; она была босой. Ее густые черные волосы волной падали ей на плечи, непослушная прядь закрыла один глаз и как будто перечеркнула прекрасное лицо. Как и во время экзекуции в Ювауме, Дертоса сохраняла странное, нечеловеческое спокойствие. Туризинда поразила ее способность мгновенно покоряться судьбе и принимать любые удары, какие та ни наносит.
Предводитель друидов подошел к Дертосе и сам проверил, хорошо ли она привязана. Тонкие кожаные ремешки обвивали ее запястья, они впивались в кожу, но не причиняли особенной боли. Друид взял ее за подбородок, поднял голову. Волосы упали девушке на спину. Она закрыла глаза.
– Посмотри на меня, – приказал друид.
Веки послушно поднялись.
– Ты расскажешь нам все,- тихо произнес он. – Хочешь ты этого или нет.
– Я… не все помню, – отозвалась она.
– Ты вспомнишь, – ответил он с жутковатой уверенностью.
Дрожь прошла по телу Дертосы. Друид наклонился над ней и поцеловал ее в лоб.
– Ты вспомнишь обо всем, – повторил он. И добавил тихо: – Мне жаль тебя, дитя, но иначе я поступить не могу.
Он отвернулся и махнул рукой одному из друидов. Молодая девушка с серебряными волосами, похожая на Эндоваару, – может быть, его сестра, – выступила вперед. В руках у нее был маленький, сильно изогнутый лук.
– Нет!
Дертоса выгнулась всем телом и закричала. В ее глазах появился ужас. Ремешки сильнее впились в кожу, по левому запястью потекла кровь – пытаясь вырваться, Дертоса поранилась.
– Нет!
Не обращая никакого внимания на бьющуюся пленницу, лигурейка с серебряными волосами подняла свой лук. Туризинд увидел, что она положила на тетиву первую стрелу. Это были короткие стрелы с пестрым оперением. Девушка с серебряными волосами проговорила какое-то короткое гортанное слово, и стрела вспыхнула. Маленький огонек пролетел по воздуху и впился в тело Дертосы. Первый, второй.
Сохраняя бесстрастный вид, лучница вынимала стрелы из колчана одну за другой, спокойным мелодичным голосом произносила заклинание и, превращая стрелы в пламя, безжалостно посылала их в цель.
Скоро в теле Дертосы пылали пять стрел, расположенных пентаграммой. Пленница раскачивалась в своих путах, извивалась всем телом, запрокидывала голову так, что волосы ее касались земли, и кричала, напрягая горло.
Туризинд рванулся было к ней – наемник не выдержал этого зрелища; но Эндоваара перехватил его за руку и остановил. Хватка у друида была железной, Туризинд сморщился от боли. Он встретился взглядом с Эндоваарой, и вдруг его охватил странный, неземной покой. Из глаз друида исходила вечность, и Туризинду захотелось заснуть, погрузиться в тишину – и никогда больше не слышать ни криков, ни шума сражений.
– Молчи, – донесся до него голос Эндоваары. – Дай ей говорить. Она должна вспомнить.
Огни в теле Дертосы пылали все ярче. Пламя из оранжевого сделалось желтым, потом потемнело, в нем появились синие языки. Пленница больше не кричала. Она бессильно обвисла между стволами.
Туризинд прошептал:
– Вы убили ее!…
– Может быть, – пожал плечами Эндоваара. – Она не друид и не человек. Наши законы не распространяются на болотное племя, хоть мы и прожили бок о бок сотни лет. Она должна вспомнить обо всем и все нам рассказать, иначе она умрет.