Дочь есть дочь
Шрифт:
– Разве она в этом нуждается? Голос у нее всегда развеселый.
– Да что-то с ней неладно. Беспокоюсь я о вашей матушке. – Эдит проводила Сэру в гостиную. – Двух минут не посидит спокойно, а ежели я ей что скажу, готова голову мне оторвать. Болезнь ее, верно, гложет.
– Ах, не каркай, Эдит. Тебя послушать, так каждый из нас вот-вот умрет.
– Про вас этого никак не скажешь, мисс Сэра. Вид у вас цветущий. Ай-ай-ай, такой красивый мех – и на пол!
Вся вы в этом, мисс Сэра. А мех-то прекрасный, стоит, верно, кучу денег.
– Он дороже денег.
– Такого и у вашей матушки никогда не было. У вас, мисс Сэра, наверное, полным-полно красивых вещей.
– Так и должно быть. Если продаешь душу, то хотя бы за приличную цену.
– Нехорошо так говорить, – не одобрила Эдит. – Хуже всего, мисс Сэра, что у вас на неделе семь пятниц. Как вчера было, помню, в этой самой комнате вы мне сказали, что выходите замуж за мистера Стина, так ведь кружились от радости как сумасшедшая и все твердили: «Я выхожу замуж! Я выхожу замуж!»
– И не вспоминай, Эдит, – оборвала ее Сэра. – Мне противно слушать.
Лицо Эдит вмиг приняло чуткое, понимающее выражение.
– Полно, полно, милая, – ласково промолвила она. – Перемелется – мука будет. Первые два года самые тяжкие – все так говорят.
– Не очень оптимистическая оценка брака, сказала бы я.
– Да уж хорошего в браке нет ничего, но и без него никак не обойтись. Извините меня за вольность, но, может, вы ожидаете прибавления семейства?
– Да нет, Эдит.
– Уж простите меня, старуху, но вы такая расстроенная, я и подумала, не оттого ли. Ведь молодые замужние женщины ведут себя порой куда как странно. Моя старшая сестра, когда была на сносях, зашла как-то в продуктовую лавку и, надо же такое, так ей приглянулась большая сочная груша, что она хвать ее из ящика и прямо впилась зубами. Подбегает молодой продавец, спрашивает: «Что вы делаете?» А хозяин лавки, человек семейный, сразу понял, что к чему. «Оставь, сынок, говорит, я сам ее обслужу». И ни пенса с нее не взял. С пониманием человек, у самого тринадцать душ было.
– Ужасно – тринадцать детей! – сказала Сэра. – Какая у тебя интересная семья, Эдит. Я о ней с самого детства наслышана!
– О да. Я вам много чего рассказывала. А вы такая серьезная малышка были, все со вниманием слушали. Да, кстати, вчера приходил ваш молодой джентльмен, мистер Ллойд. Вы его видели?
– Да, мы встретились.
– Возмужал, ничего не скажешь, загар у него красивый. Вот что значит в чужих краях побывать. А достиг он чего-нибудь?
– Да не особенно.
– Ах, как жаль. Напору у него маловато. В этом-то и дело.
– Возможно. Как ты думаешь, мама скоро придет?
– О да, мисс Сэра. Она приглашена на обед. Значит, придет переодеться. Если вы спросите меня, мисс Сэра, то я скажу, что ей бы лучше по вечерам дома посидеть. Уж больно она суетится.
– Ей, наверное, это нравится.
– То сюда, то туда, – фыркнула Эдит. – Не к лицу ей.
Такая была спокойная леди.
Сэра резко обернулась. Последняя реплика Эдит пробудила у нее какие-то воспоминания. Они повторила задумчиво:
– Спокойная леди… Да, мама была спокойной. И Джерри так сказал. Как странно, что она так изменилась за последние три года. Ведь изменилась, правда, Эдит?
– Иногда мне кажется, что ее подменили – совсем стала другая леди.
– Да, ее не узнать. Ведь она была… – Сэра прервалась на полуслове и задумалась. – А как ты думаешь, Эдит, матери продолжают любить детей всю свою жизнь?
– Конечно, мисс Сэра. Иначе это было бы против их естества.
– Но разве естественно продолжать любить своего ребенка, который уже вырос и живет отдельно? Животные вот не любят.
– Так то животные! – возмутилась Эдит. – А мы христиане. Так что не говорите, чего нет. Как говорят в народе: сын – он твой, пока не женат. А дочь есть дочь, до скончания дней.
Сэра засмеялась.
– Я знаю многих матерей, для которых их дочери – острый нож, и многих дочерей, которым на матерей наплевать.
– Я на это скажу, мисс Сэра, что ничего тут хорошего.
– Но такие отношения намного здоровее, Эдит. Так, во всяком случае, утверждают наши психологи.
– Значит, у них мозги набекрень.
– А я, – задумчиво произнесла Сэра, – всегда очень любила маму, и не как мать, а как человека.
– Да и матушка ваша вам предана всей душой, мисс Сэра.
Сэра ответила не сразу. Потом задумчиво протянула:
– Не уверена…
Эдит негодующе фыркнула:
– Да знали бы вы, что с ней было, когда вы в четырнадцать лет заболели воспалением легких…
– Так то – четырнадцать лет! А сейчас…
Обе услышали звук ключа.
Эдит сказала:
– Вот она идет.
Энн пулей ворвалась в комнату, срывая на ходу яркую шляпку с разноцветными перьями.
– Сэра! Приятная неожиданность! Ах, дорогая, эта шляпка жмет мне голову. Который час? Я ужасно опаздываю. Мы условились с Лейдсбери в восемь встретиться у Чалиано. Пойдем ко мне в спальню, мне надо переодеться.
Сэра послушно последовала за матерью.
– Как Лоуренс? – спросила Энн.
– Очень хорошо.
– Ну и прекрасно. Я не видела его целую вечность, да и тебя, следовательно, тоже. Надо нам как-нибудь встретиться. Например, в театре «Коронейшн», все очень хвалят их последнее ревю.
– Мама, мне надо с тобой поговорить.
– Слушаю, родная.
– Ты не можешь оставить свое лицо в покое и выслушать меня?
Энн удивилась:
– Да что с тобой. Сэра? Ты чем-то очень встревожена.