Чтение онлайн

— Вы слышали нашу королеву, — вопль Акмаэля успокоил беспокойных лордов. — Делайте, как она приказывает.

Слегка приподняв бровь, Телин наклонился и вытащил из стопки третий лист.

— Мы продолжаем говорить о магах, которые в настоящее время связаны и заключены в тюрьму под самым благоразумным приказом нашего короля. Их имена записаны здесь. Все они останутся запертыми в подземельях Вортингена…

— Милорд Король, — сказала Эолин, — это не то, о чем мы договаривались.

Акмаэль пристально смотрел на свою Королеву.

— Эолин, прошлой ночью Совет принял решение.

— В мое отсутствие?

— Ваш благоразумный совет был принят во внимание, как и все другие улики против маг.

— Мы долго говорили об этом, — Эолин рассмотрела лица всех присутствующих. — Все мы за этим столом, или вы не помните? Допросы Верховного Мага Кори не дали ничего, что указывало бы на то, что кто-либо из этих маг заранее знал о планах Гемены или что они каким-либо образом поддерживают эту измену. Эти женщины остались верны моему королю и народу Мойсехена с того момента, как они приняли путь Эйтны. Они должны быть освобождены.

Телин отложил указ и сцепил пальцы, бросив прищуренный взгляд на Кори.

Кори наклонился вперед.

— Моя Королева, пожалуйста, поймите, Совет симпатизирует вашей интерпретации улик. Мы уважаем любовь, которую вы питаете к своим дочерям в магии, но, как, сказал почтенный маг Церемонд, любовь скрывает суждение, как ночной туман.

— Я в состоянии судить.

— Суждение любой дуайен было бы скомпрометировано при таких плачевных обстоятельствах. Мы с вами едины в сердце, моя Королева. У многих из нас есть дочери и внучки, которых мы любили и воспитывали, выводя их из состояния невинности в суровые жестокости этого бесчестного мира.

Кори приукрасил свои слова щедрым взмахом руки, что вызвало мрачные кивки за столом.

— Наши дочери — это отражение наших надежд на лучшее будущее, — продолжил он. — Но в то же время все мы понимаем, что нужно делать, когда любимая дочь угрожает опозорить наш дом. Наша дисциплина должна быть строгой, наше наказание должно быть быстрым, независимо от того, насколько нам тяжело видеть, как они страдают.

Что-то сломалось за маской Эолин. Она моргнула и отвела взгляд.

— Моя Королева, — Телин говорил примирительным тоном. — Решение Совета было принято с большой осторожностью и сопровождалось заверением в том, что маги не будут подвергаться жестокому обращению на время их заключения.

— Изолировать их — значит плохо с ними обращаться.

— Эолин, — тон Акмаэля сигнализировал об окончании дискуссии. — Решение принято. Все маги останутся в заключении, за исключением целительницы Жакетты и маги-воительницы Мариэль, которые получили не только твое одобрение, но и поддержку ключевых членов этого Совета. Жакетта, поскольку она избегала военной магии с первого дня своего ученичества, будет передана под опеку Верховного Мага Эхиора. Мариэль, из-за ее долгой и безупречной службы Короне, будет удалена из города и передана под опеку семьи лорда Бортена в Моэне. Ожидается, что они прислушаются к ограничениям, которые мы наложили на всех маг, и будут соответственно наказаны, если не подчинятся.

Плечи Эолин напряглись. Кори представил себе ее руки, сжатые в кулаки под столом. Он бы отдал всю Восточную Селен за прикосновение магии Сырнте прямо сейчас, чтобы он мог обратиться к сердцу Эолин и напомнить ей, что это была великая уступка, которой они добились. Больше, чем они могли надеяться несколько дней назад, когда по залам Вортингена бушевали разговоры о пытках, возмездии и костре.

Акмаэль подписал и поставил печать на третий указ, и он был опущен перед Эолин.

Она уставилась на оба пергамента, неподвижная, как каменное изваяние в одном из садов замка.

— Эолин, пожалуйста, — тон короля смягчился. — Это в интересах нашего народа.

Не поднимая на него взгляд, она потянулась к перу. Дважды подряд она подписалась своим именем.

Когда писец забрал указы, она отвела взгляд. Кори уловил ее желание бежать, сбежать из замка в образе Ястреба и найти убежище в далеком и тихом лабиринте Южного Леса. И все же она оставалась здесь, изо всех сил пытаясь укрепить свою маску чести и послушания, пока каждый оценивал через свою призму, сколько позиций Королева потеряла в этой быстрой и жестокой игре.

— Если больше нечего обсуждать по этим вопросам, — сказала она сквозь сжатые губы, — возможно, моему королю будет угодно снова обратить внимание Совета на насущную проблему сил, собирающихся против нас в Рёнфине.

Акмаэль встал и все с ним. Он прошел вдоль стола к Эолин, заключил ее в свои объятия и поцеловал в лоб.

— Это доставит мне удовольствие, моя Королева. Нам нужно многое обсудить. Я распоряжусь, чтобы охрана провела вас в целости и сохранности до Восточной Башни.

— Я намерена остаться.

— Ты сделала достаточно для одного дня.

— Достаточно?

— Эолин…

— Наши последние гонцы сообщают, что Рёнфин заручился поддержкой галийских волшебников, — сказала она. — Мы очень мало знаем о галийской магии, за исключением того, что сохранилось в анналах Королевской библиотеки и того, что было открыто мне мечом моего брата, Кел'Бару.

— Это оружие — объект вероломного волшебства, — сказал Лангерхаанс. — Его следует немедленно конфисковать.

— Кел’Бару верно служил нам против сырнте, — ответила Эолин. — Он может многое рассказать о грядущих угрозах, если мы послушаем его песню.

— Галийскому мечу нельзя доверять, как и маге.

— Довольно! — упрек Акмаэля прогремел над столом. — Вы переходите границы, Лангерхаанс. Сегодня Совет совершил правосудие. Когда мир будет восстановлен в нашем королевстве, сила маг будет восстановлена, и наша Королева, с моего позволения, продолжит свою благородную работу по возвращению магии Эйтны в эту землю. Эпоха маг-воительниц закончилась раз и навсегда, но возрождение маг только началось. Любой, кто плохо отзывается о сестрах нашей Королевы или их наследии, встретит мой гнев.