Чтение онлайн

— Убирайся.

— Моя Королева, — в голосе Сони прозвучало отчаяние. — Я — всего лишь инструмент богов.

— Убирайся! — взревела Тэсара.

Слезы текли по щекам Сони.

— Я хочу только лучшего для вас и вашей дочери, лучшего для всех нас. Я люблю вас, моя Королева!

Тэсара ударила Соню, оставив красный след на ее щеке.

— Я пощажу тебя сегодня, потому что я не могу вынести мысли о еще одной жизни, погибшей от моих рук в этой ужасной войне! Но я не пощажу тебя завтра. Поскольку, Гром — свидетель, если я когда-нибудь снова увижу тебя среди моего народа, я прикажу тебя пытать, выпотрошить и повесить. Я увижу, как твои останки будут разбросаны среди волков и оставлены гнить на открытых полях. Оставь меня, Соня, и никогда не возвращайся.

Леди, рыдая, убежала от Тэсары,

Дрожь пробежала по Тэсаре. Ярость поднялась из глубины души, разорвав ее душу и горло в мучительном крике. Она провела руками по столу, и чашки и тарелки с грохотом упали на пол. Потом она опустилась на землю, закрыла лицо руками и заплакала. Она услышала шаги своих служанок, сопровождаемые взволнованными голосами, когда они окружили свою увядшую королеву.

— Мама, — Элиасара обняла ее за плечи. — Мама, что случилось?

Неожиданное сострадание в голосе ее дочери вызвало новую волну мучительной скорби.

— Что случилось, мама? Почему ты плачешь?

— О, Элиасара, — Тэсара обняла свою выжившую дочь, крепко сжала ее драгоценную жизнь.

«Я плачу о своем любимом сыне, который так и не увидел света этого сложного и прекрасного мира. О нем и всех детях, которые погибли бы в моем чреве, если бы Король-Маг оставил меня рядом с собой, а Соня осталась служить мне».

Глава сорок седьмая

Пленница

Когда Эолин и Кори вошли в полутемную палатку, Мариэль встала, чтобы поприветствовать их. Позади нее на импровизированной койке лежала Никола. Одеяло укрывало спящую фигуру.

— Ты присматриваешь за своей сестрой? — спросила Эолин.

Мариэль кивнула.

— Маг Кори дал мне разрешение. Я знаю, что она поступила неправильно, Мага Эолин, но я не могу… я не хочу, чтобы она чувствовала себя одинокой.

— Сострадание — признак истинной маги, — сказала Эолин. — Наш мир стал лучше, Мариэль, потому что ты это помнишь.

Никола крепко спала, грудь вздымалась и опускалась в ровном ритме. Ее руки и ноги были связаны.

— Ты заколдовал ее? — спросила Эолин Кори.

— Да, — ответил он. — Это был самый простой способ подчинить ее.

— И ее магия надежно связана?

— Мы убедились в этом.

— Тогда разбуди ее.

Кори шагнул вперед, положил ладонь на лоб Николы и пробормотал короткое заклинание.

Никола пошевелилась и застонала. Она открыла глаза и окинула взглядом все вокруг. Осознание пробежало по ее чертам. Она сосредоточилась на маге, наблюдавшем за ней.

— Что меня ждет теперь? — спросила она горьким тоном. — Пытка? Чары?

— Я бы пропустил эти любезности и отправил тебя прямо на костер, — ровным голосом ответил Кори. — А наша королева милосердная, и ей, кажется, взбрело в голову отсрочить твой приговор.

— Хватит, маг Кори, — сказала Эолин.

Маг взял молодую женщину за руку и помог ей сесть.

— Ну же, Никола. Королева Эолин желает поговорить с тобой.

Никола опустила голову, отказываясь встречаться взглядом с Эолин.

— Оставь нас, маг Кори. Мариэль, ты тоже.

— Но я хочу…

— Ты слышала меня.

Мариэль посмотрела на Кори, который нахмурился и слегка покачал головой. Юная мага поклонилась и ушла с явным разочарованием на лице.

— Я бы предостерег вас от пребывания наедине с этой женщиной, моя Королева, — сказал Кори.

— Я понимаю, маг Кори. Но прошу тебя уйти. Хотя прошу не уходить далеко.

Когда Кори ушел, Эолин села на стул, оставленный Мариэль. Она вызвала свечение в хрустальном наконечнике своего посоха, и оно отбросило голубоватый свет на нее и пленницу. Никола вздрогнула, а потом снова замерла. Ее прямые и нечесаные волосы ниспадали на лицо. Ее гордые плечи были согнуты, сильные руки — крепко сжаты.

«Каким лидером я стала, если моя дочь по магии была доставлена мне вот так?».

— Я ожидала, что ты придешь сегодня, — Никола нарушила тишину злобным голосом.

— Армия Рёнфина быстро приближается к сердцу Мойсехена, — ответила Эолин. — Возможно, снова медлить было ошибкой, но прибытие нашего союзника с Параменских гор потребовало переоценки нашей стратегии.

— Решение Хелии ничего не меняет. Ты проиграешь эту войну. Это воля богов.

— Сколько жизней должно быть принесено в жертву тому, что ты называешь волей богов? Было ли уничтожение Селкинсена их волей? Страдания его мужчин, женщин и детей?

Никола стиснула зубы.

Эолин почувствовала, как рядом с ней материализовался дух Акмаэля. Его дыхание задевало ее ухо. Он прикоснулся к ее щеке.

Вечная боль в ее сердце усилилась.

— Никола, — тихо сказала она, — любила ли ты когда-нибудь кого-то так сильно, что шли за этим человеком по пути, который все остальные считали безрассудством?

Никола вскинула голову. В ее взгляде вспыхнул огонь.

— Не смей сравнивать нашу связь с твоей.

— Ты права. На этом сходство заканчивается, потому что выбранный мной путь принес нашему народу десятилетие мира. Возможно, это мало в огромном пространстве истории, но, тем не менее, это важно для всех тех, кто помнит Войну маг и последовавшие за ней чистки. С другой стороны, твой выбор втянул нас в войну. Невинные умерли; гордый и красивый город был потерян. И по всем оценкам, этот конфликт только начался. Мой Совет говорит, что тебя нужно сжечь. Что скажешь, Никола? Какое будет справедливое наказание за всю кровь, которая была и будет пролита из-за тебя?

— Ты искажаешь правду в своих целях!

— Я говорю только то, что знаю, то, что я видела и слышала с того дня, как вы забрали Элиасару и передали ее человеку, который использовал ее для удовлетворения собственных амбиций.

Никола опустила взгляд.

— Некоторые говорят, что любовь ведет нас к глупым решениям, — продолжила Эолин. — Я полагаю, что в некоторых случаях это правда. Тем не менее, я твердо придерживаюсь учения Эйтны о том, что в целом любовь побуждает нас к более здравому суждению.