Чтение онлайн

До слуха начали доноситься реплики невольных наблюдателей. Новые друзья Петира смеялся, прося оставить и ему. Я покраснела, беря его за руку. В доме, куда мы переместились, нас никто не побеспокоит. Я не знала, что скажу ему. Хотелось просто побыть с ним, болтая хоть о чем.

Когда за нами захлопнулась дверь, я облегченно вздохнула. Это невообразимо… проход сквозь толпу насмехающихся гильдийцев был сравним с купанием в сточной канаве!

– А Инфора к тебе Андрес приставил?

– Вы знакомы?

– Конечно. Я же теперь в боевой гильдии в Милоране…

– Пошли наверх.

– У тебя есть талант – оказываться в центре внимания, где бы ты ни появилась. Сейчас, со стороны это смотрится именно как способность притягивать к себе взгляды, слухи, события…

Я засмеялась, поднимаясь по ступеням. За спиной хлопнула дверь. Инфор, конечно, отличается некоторой деликатностью, но выжигающий легкие воздух пустыни был способен загнать под крышу кого угодно.

– Наверно, я должен тебя поздравить? – спросил Петир, поднявшись за мной в единственную комнату второго этажа. Я удивленно обернулась. – Император признал тебя дочерью!

– А если я скажу, что на самом деле прихожусь ему дочерью, ты поверишь? – я присела на деревянный настил одной из коек. Петир замер у стены, подперев ее плечом.

– Если ты скажешь, я попытаюсь поверить.

Я вздохнула, понимая его сомнения. Он был не одинок, видя в сделанном Андресом признании попытку оградить меня. Незнакомым людям версия с дочерью казалась крайне сомнительной. Хотя бы из-за нашей разницы в возрасте и всех предшествующих слухов.

– Это правда. В тот вечер во дворце это увидела псионик, работающая в доме Саши. А потом подтвердила и мама.

Подойдя, Петир присел напротив и закинул ногу на деревянный настил. Только когда он откинулся на жесткую спинку и закрыл глаза, я увидела разваливающую его усталость. Хотелось приласкать его, поцеловать нежно и успокаивающе, но я лишь сжала кулак. У него уже другая жизнь. Даже не важно, выросла ли та навязанная Ройсом связь с Анри в какие-то отношения. Мне места в его жизни уже не было. А своей лаской я лишь заведу его. Заметив, что смотрю на него не дыша, я осторожно выдохнула. Как же я скучаю по твоим рукам, прикосновениям, поцелуям. Ты не представляешь…

– Откуда вас перебросили? – спросила я тихо, чтобы не дать голосу сыграть со мной злую шутку.

– С востока нашу тысячу. Две тысячи из центра, вроде. Одну из Милорана. И одну… то, что от нее осталось – с южной границы. Мы вывели все население из Эземстера, Лиоха и Турена. Думали, эсхонцы пойдут вглубь, там укрепленные города старых границ. Но они не пошли, выместив злость на пустых городах, когда-то принадлежавших Эсхону. На защиту старых границ кинули более или менее свежие силы, – Петир усмехнулся. – А нас сюда.

– Глупо как-то… – подумала я вслух. – Ведь у каждого есть цель. У Харенхеша – раскопки. У Эсхона и Дозарана – отвоевать приграничные земли или растащить Объединенные земли по кусочкам, как программа максимум. Они не могут договориться что ли?

– Не могут. Дозаран с Харенхешем еще как-то контактирует. Эсхон же играет свою музыку. Они как бандиты. И думают как бандиты и действуют…

– Вот уж… – я усмехнулась. – Сдается мне, что это парочка из Умена обрушила мой дом…

– Твой дом?

Я вздохнула, откидываясь по его примеру на спинку и закидывая ногу на деревянный настил.

– У меня больше нет дома, Петир.

– Печально, – сказал он. Я подняла взгляд, чтобы увидеть его лицо. Для него это просто «печально»! Мог ли он огрубеть за прошедший месяц (всего месяц!) настолько? – Но ты всегда можешь взломать замок и воспользоваться чужим гостеприимством, – усмехнулся он горько.

Я усмехнулась в ответ.

– У тебя есть отец – император. Есть дед с бабкой с особняком в Зальцестере. В конце концов, есть полукровка…

Я помолчала, ожидая его взгляда. Но он так и не открыл глаз.

– Был бы ты здесь сейчас, если бы верил в то, что у меня «есть полукровка»?

– Знаешь, о чем я мечтаю? – он неожиданно открыл глаза. – Снять эти сапоги. И помыться. И еще выспаться так, чтобы не дергали постоянно. И чтобы не снилось ничего.

Я опустила голову, не отводя взгляд. Ну… сапоги ты можешь снять. Это я переживу.

– И чтобы ты спала рядом под боком, как раньше.

Я сглотнула, чувствуя, как глаза мгновенно наполняются слезами. Я боялась вздохнуть и пошевелится. Петир смотрел прямым злым взглядом, не моргая.

– Но это лишь пустые мечты! Если я сниму сапоги – ты задохнешься. Воды здесь нет. Выспаться не дадут. И в обрывках снов я увижу горящих друзей, кровь и гаснущие взгляды, практически видимые убийственные волны псиоников, чудом не задевающие самого. А ты… – он замолчал.

Я отвернулась. А я, желая тебя всем телом и душой, не смогу почувствовать в твоих объятиях «ничего, кроме разочарования», потому что тело зацепилось за полукровку, как рыба жаброй за крючок…

У соседнего остова кровати лежала Нис. Я усмехнулась, увидев накрытую лапой мордочку. Ей тоже было больно и хотелось плакать.

– Ты успел закончить свое лезвие? – вспомнила я, благодарная кошке за возникшую мысль.

– Да. Уже одобрили и пустили в производство. Веришь, не предполагал, что оно когда-нибудь пригодится. Мне понравилась идея, я ее воплотил. Подумать не мог, что с его помощью уже через месяц бойцы Объединенных земель будут калечить врагов…

Петир нагнулся чуть вперед, отстегивая что-то от пояса. Я наблюдала. С мягким щелчком из рукояти в четыре пальца выстрелил призрачный месяц.

– Оно отделяется при резком движении, – Петир потряс ручку, заставив меня подобрать ногу. – То есть не обязательно быть специалистом: никаких реагирующих подпрограмм. Я же не псионик… хотя они не помешали бы. Но если просто бежать с ним – ничего не происходит, – он поднял руку, замахиваясь. – А если придать ускорение… – отделившись от рукояти, месяц стремительно полетел, кружась вокруг собственной оси, будто розовая тарелка. Я сглотнула, обнаружив в стене узкую щель, словно порез. Самого лезвия видно не было. – Оно летит до соприкосновения с любой преградой. Может упасть на землю через километр, не дальше. И тогда программа возвращает креациновую пыль к держателю. – С мягким щелчком из ручки снова показалось смертельное лезвие. Я тряхнула головой, не веря. – Это так, подспорье… Основную работу все равно делают псионики, маги и рейнджеры.