Чтение онлайн

– И что мы должны будем делать? – Я изо всех сил стараюсь быть серьезной, но не могу сдержать ответной улыбки.

– О, я думаю, – шепчет он, – что нам придется часто встречаться.

– Придется?

– По меньшей мере один раз в день. Ну, для того, чтобы у нас получился настоящий тайный заговор, я считаю, что мне надо будет видеться с тобой один или два раза в день. Не знаю, может даже, мне понадобится видеть тебя все время.

– Но что мы будем делать?

Носком своего сапога он подталкивает стул и жестом приглашает меня сесть ближе к нему. Я молча повинуюсь. Он управляет мной как своим ручным соколом. Он наклоняется ко мне так, что я чувствую его дыхание на своей щеке, и шепчет:

– Мы будем разговаривать, леди Анна. Что еще мы можем делать?

Если бы я повернула голову еще немного, его губы коснулись бы моей щеки. Я сижу неподвижно и приказываю себе даже не смотреть в его сторону.

– А что? Что бы ты хотела делать? – спрашивает он.

Я задумываюсь. Больше всего мне хотелось бы того, что мы делали сейчас: играть в эту восхитительную игру. Мне хотелось, чтобы он весь день смотрел на меня, мне хотелось знать, переросла ли наша беззаботная детская дружба в нечто более серьезное.

– Но как это поможет мне вернуть мое наследство?

– Ах да, наследство. Кажется, на мгновение я совершенно забыл о наследстве. Ну что же, сначала я должен поговорить с тобой, чтобы убедиться в том, что понимаю, что именно ты хочешь получить. – Он снова приближается ко мне. – Я хочу сделать в точности то, чего хочешь ты. Ты должна будешь мною повелевать. Я буду твоим рыцарем, твоим кавалером, слугой… Этого ведь хотят девушки? Чтобы все было так, как пишут в книгах?

Его губы почти касаются моих волос, я чувствую тепло его дыхания.

– Девушки иногда бывают очень глупыми, – говорю я, стараясь выглядеть взрослой.

– Нет ничего глупого в желании иметь защитника, – замечает он. – Если бы я мог найти даму, согласную принять мои услуги, которая дарила бы мне свое расположение, такую даму, которая была бы мне по сердцу, я бы поклялся служить ей на благо и во имя ее счастья и безопасности. – Он немного отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я не могу отвести от него глаз.

– А потом я от твоего лица поговорю со своим братом, – говорит он. – Тебя не должны держать здесь против твоей воли, как нельзя держать взаперти твою мать.

– Но прислушается ли к тебе король?

– Разумеется. Без всякого сомнения. Я стоял на его стороне с тех самых пор, как научился держать меч и применять его в битве. Я его верный и преданный брат. Он любит меня, я люблю его. Мы братья не только по крови, но и по оружию.

Раздается стук в дверь, и Ричард одним неуловимо плавным движением вскакивает со стула и встает за дверь так, чтобы скрыться за ней, когда она будет открыта. В дверь входит слуга с помощником и несет полдюжины блюд и небольшой кувшин с элем. Они не видят Ричарда. Некоторое время они суетятся возле стола, накрывая его и расставляя приборы и наливая эль, а затем замирают на месте, желая прислуживать мне за столом.

– Можете идти, – говорю я. – Закройте за собой дверь.

Они кланяются и покидают комнату, и одновременно Ричард выходит из тени и придвигает к столу стул.

– Вы позволите за вами поухаживать?

Вот так, вдвоем, мы проводим самый восхитительный ужин. Он пьет из моего кубка эль, ест с моей тарелки, и все обеды и ужины, которые я провела в одиночестве, просто утоляя голод, были забыты. Он выбирает кусочки тушеной говядины с блюда и предлагает их мне, а сам макает в густой мясной соус кусочек хлеба. Он хвалит оленину и настаивает на том, чтобы я ее попробовала, и делит со мной сладости. Между нами нет неловкости, мы снова как дети смеялись и болтали, и в нашем смехе была лишь одна новая нотка – желание.

– Мне пора идти, – говорит он. – Скоро закончится ужин, и меня будут искать.

– Они подумают, что у меня проснулся зверский аппетит, – замечаю я, глядя на пустые тарелки.

Он встает, и я поднимаюсь на ноги вслед за ним, внезапно ощущая стеснительность. Мне хочется спросить его, когда мы увидимся снова и как мы увидимся. Но мне кажется, что я не могу задавать ему этих вопросов.

– До встречи завтра, – легко говорит он мне. – Ты же ходишь на раннюю мессу?

– Да.

– Задержись и отстань от Изабеллы, и я к тебе подойду.

– Хорошо. – У меня прерывается дыхание.

Он уже положил руку на дверь, чтобы уйти, и я не выдерживаю и кладу руку на его рукав. Он поворачивается ко мне с улыбкой, затем наклоняется и целует мою руку, коснувшуюся его. Вот и все, ничего больше. Одно легкое прикосновение его губ к моим пальцам заставило их запылать как от огня. И он выскользнул из комнаты.

В траурном платье темно-синего цвета я иду за Изабеллой в часовню и там бросаю взгляды на ту сторону, где сидят во время мессы король и его братья. Королевские места пустуют, там никого нет. Я чувствую, как меня охватывает липкая волна разочарования, и мне начинает казаться, что он меня подвел. Ричард пообещал утром быть в часовне, но его тут нет. Я встаю на колени позади Изабеллы и стараюсь думать о мессе, но латынь сейчас кажется мне пустой и бессмысленной, простым набором звуков, которые причудливым образом складывались в знакомые фразы: «До встречи завтра. Ты же ходишь на раннюю мессу?»

Служба заканчивается, и Изабелла поднимается на ноги, чтобы идти из часовни. Но я не поднимаюсь вслед за ней, лишь опуская ниже голову и закрывая глаза, словно погрузившись в молитву. Она бросает на меня нетерпеливый взгляд, но все-таки оставляет меня в покое. Сопровождающие ее дамы идут за ней к выходу из часовни, и я слышу, как за ними закрывается дверь. Священник, стоя спиной ко мне, расставляет что-то на алтаре, но я по-прежнему сжимаю руки в молитвенном жесте с закрытыми глазами, поэтому не вижу, как Ричард проскальзывает на мою скамью и становится рядом со мной на колени. Я не тороплюсь открывать глаза, когда постепенно начинаю ощущать его присутствие рядом, ощущать запах мыла на его коже и свежевыделанной кожи его сапог. Я слышу легкий шорох его одежды, когда он встает на колени рядом со мной, и до меня доносится аромат лаванды, когда он наступает коленом на цветок, а затем я чувствую тепло его руки, накрывающей мои пальцы.

Тогда я медленно, словно просыпаясь, открываю глаза и вижу его улыбающееся лицо.

– О чем ты молишься? – спрашивает он.

«О тебе, о своем спасении», – проносится у меня в голове.

– Ни о чем.

– Тогда я посоветую молиться о своей свободе и о свободе твоей матери. Так мы поговорим с Эдуардом от твоего имени?

– А ты попросишь об освобождении матери?

– Могу попросить. Ты хотела бы, чтобы я это сделал?

– Конечно. Как думаешь, она сможет поехать в замок Уорик? Что ей остается? Или ей лучше переехать в какой-нибудь другой из наших домов? Или, по-твоему, она так и останется в аббатстве Бьюлли, даже когда получит разрешение оттуда выехать?