Чтение онлайн

Все прошло лучше, чем она могла мечтать, заверила ее Лайза.

— Ну, теперь я могу спать спокойно, — сказала мама. — Милая моя девочка, я уверена, что ты была великолепна. А Долли, что он сказал?

— Он что-то проворчал, — сказала Лайза.

— А что это было за ворчание? Мы всегда узнаем, в каком он настроении по тому, как он ворчит.

— Он удовлетворенно ворчал, — сказала я.

— Ах, слава Богу! Думаю, он остался доволен, иначе он был бы уже здесь и топал ногами.

— Пора ложиться спать, — сказала я, — Лайза совершенно без сил, — и, повернувшись к маме, добавила, — а ты еще болеешь. Так что, спокойной ночи, мама, дорогая.

— Спокойной ночи, мой ангел.

Мы расцеловались, а Лайза стояла и смотрела на нас. Потом она тоже подошла к маме и обняла ее.

— Благодарю вас, — сказала она. — Благодарю вас. Я всем обязана вам.

— За сегодняшний вечер ты должна благодарить не меня, моя милая, а эту мерзкую испорченную рыбу, — сказала мама.

Мы все засмеялись, а мама продолжала:

— Я рада за тебя, моя милая. Это был твой шанс, и ты сумела не упустить его. Вот так и надо действовать.

На лице Лайзы отразилось раскаяние.

— Мне очень жаль, что это случилось из-за вашей болезни.

— Ах, перестань. Не упускай возможностей и будь за них благодарна. А откуда они на тебя свалились — какая разница.

На этом мы и разошлись по своим комнатам.

На следующее утро сообщений в газетах было немного — всего лишь несколько строчек о том, что Дезире больна и что ее заменяла дебютантка Лайза Феннел. Комментариев к ее выступлению не было.

К нам заглянул Долли, и мне не терпелось услышать его приговор.

— Она прилежно выполнила все, что нужно, — сказал он. — Но должен вам сказать, она — не Дезире.

— Зрители хлопали, — заметила я.

— Они всегда хлопают дебютантам. Даже зрители изредка бывают сентиментальны.

— Вы думаете, дело только в этом?

Он кивнул и повернулся к маме:

— А что касается вас, мадам, впредь будьте осторожнее в выборе еды. Чтобы больше такого не случалось. Зрители этого не простят. И если замена повторится еще хоть раз, не позднее чем через неделю «Мауд» сойдет со сцены.

Таким образом, подумала я, на этом маленький триумф Лайзы закончился.

Мы с Родериком сидели на скамейке в парке. Прошла неделя с того вечера, как Лайза Феннел заняла мамино место в «Графине Мауд», и я рассказывала об этом Родерику.

— Полагаю, такое не редкость в театре?

— О, да. Это обычное дело. Но все равно, каждый раз поднимается большой переполох, если приходится заменять примадонну.

— У этой девушки хватает мужества выступать перед зрителями, которые наверняка предпочли бы видеть на ее месте другую.

— Лайза просто в восторге. Она изо всех сил старается показать, что встревожена болезнью мамы и, конечно, она и в самом деле встревожена, но ей не удается скрыть свою радость. Надеюсь, у мамы был всего лишь приступ разлития желчи. Это довольно неприятно, но быстро проходит. Можешь себе представить, какие трагедии разыгрывал по этому поводу Долли, то есть Дональд Доллингтон. Я думаю, в глубине души он даже радовался, что ему представилась возможность проявить свои актерские способности.

— А как прошел спектакль?

— Очень неплохо. По-моему, у Лайзы достаточно данных для этого. Но моя мама — это совсем другое дело, в ней есть нечто особенное. Она не просто хорошо поет и танцует. Она сама — личность.

— В этой девушке тоже есть своя привлекательность.

— Нет, это совсем не одно и то же. Жаль, что Лайзе пришлось подражать такой актрисе, как мама.

— Прошлый раз, когда Лайза подошла к нам, мы тогда разговаривали… Ты помнишь?

— Помню.

— Мы говорили об этой ситуации. Так что же мы будем делать, Ноэль?

— В нашем доме тебе всегда будут рады, ты знаешь. Я говорила маме, что мы встречались, по-моему, она не нашла в этом ничего особенного.

— Нет, ситуация совершенно нелепая. Только из-за того, что твоя мама и мой отец связаны чем-то вроде романтической дружбы, мы с тобой не можем свободно встречаться.

— Но мы же встречаемся. Может быть, все это только в нашем воображении, а на самом деле ничего такого нет.

— Отец был смущен моим появлением в вашем доме. Но прямо он мне об этом никогда не говорил, что тоже странно. Мне кажется, он как бы отгораживает дружбу с твоей мамой от своей жизни дома.

— Из этого следует, что это не совсем обычная дружба.

— А твой отец? Он, должно быть, давно умер?

— Я точно не знаю. Мама не часто рассказывает о нем. Она обычно дает понять, что ей этого не хочется. Все, что мне от нее удалось узнать, это, что он был прекрасным человеком и что я могу им гордиться.

— И она никогда не упоминала, когда и где он умер?

— Нет. Дезире, когда захочет, может проявить твердость, хотя обычно она очень мягкая и покладистая. Она ясно дала понять, что не хочет о нем говорить. Я иногда думаю, может быть, они расстались. Понимаешь, в ней было это страстное честолюбивое желание добиться успеха на сцене. Возможно, все объясняется этим. Я часто думаю, может быть он еще жив, и когда-нибудь я увижу его. Но одно совершенно ясно — говорить о нем она не хочет.

Он кивнул.

— И значит, у нее есть только друзья… Такие как отец.

— Есть еще один француз. Он тоже приезжает и уезжает, как твой отец. Сколько себя помню, эти двое всегда приезжали и уезжали. И я всегда знала, что они ее особые друзья.

— Разумеется, она очень привлекает к себе людей, и жизнь ее не подчиняется привычным условностям.

— О, да. Она не в ладу с общепринятыми правилами. Я уверена, она понимает, что твоя мама и жена Робера — а я полагаю, у него есть жена — не одобрили бы ее дружбу с ними. Скорее всего, она считает, что им лучше ничего не знать. Она уважает их взгляды и ни в коем случае не хочет их огорчать. Она никогда ничего не требует от своих друзей. Она всем в них довольна. Понимаешь? Таков ее образ жизни.

— Все это я понимаю, но я думаю о том, как это отражается на нас.

— Но пока ведь никто не требует, чтобы мы перестали встречаться. Подождем, что будет дальше.

Родерик не был вполне удовлетворен таким решением, а я подумала, что этот разговор показывает, в каком направлении развиваются наши отношения. Мы с ним уже не просто знакомые.

Мы стали разговаривать о другом, но я знала — его не оставляет мысль о том, что из-за наших родителей, мы оказались в ситуации, которую, по его мнению, нужно менять.