Дочь палача
Шрифт:
Палач снова закрыл глаза и стал наслаждаться ароматом Нового Света.
Судебный секретарь Иоганн Лехнер шел из своего кабинета к городскому амбару. Он вышел на площадь и досадливо поморщился. Всюду шептались женщины и ворчали ремесленники. Когда он приблизился, они начали подталкивать друг друга и пихать локтями.
– Возвращайтесь к работе! – закричал он. – Все в порядке, и скоро все встанет на свои места. А теперь продолжайте работать, люди! Иначе я вынужден буду кого-нибудь арестовать!
Ремесленники разошлись по своим мастерским, торговки продолжили перекладывать товары. Лехнер, однако, знал, что они снова примутся болтать, стоит ему только отвернуться. Он решил отправить на площадь несколько стражников, чтобы не допустить волнений. Самое время было поставить точку в этой ужасной истории. И именно сейчас эта проклятая знахарка не могла говорить! Советники не давали ему покоя и желали видеть результаты. Что ж, быть может, кое-какие из них он им скоро предоставит. У него на руках имелся еще один козырь.
Секретарь взбежал по лестнице на второй этаж амбара, где находилась комнатка с зарешеченной дверью. В ней запирали видных горожан, которых не решались сажать в башню или тюремную камеру. Перед дверью караулил стражник. Лехнер кивнул ему, затем открыл тяжелый замок и отодвинул засов.
Внутри за маленьким столом томился без дела аугсбургский бригадир Мартин Хойбер и смотрел через маленькое окошко на площадь. Услышав, как вошел секретарь, он повернулся к нему и ухмыльнулся.
– О, судебный секретарь! Решили, наконец, смилостивиться? Отпустите меня, и больше мы об этом происшествии ни словом не обмолвимся.
Он встал и направился к двери, однако Лехнер захлопнул ее на замок.
– Думаю, вышло недоразумение. Мартин Хойбер, тебя подозревают в том, что ты со своими людьми поджег склад.
У Хойбера побагровело лицо. Он ударил по столу тяжелой ладонью.
– Вы сами знаете, что это неправда!
– Нет смысла отпираться, несколько шонгауских плотогонов видели тебя и твоих людей.
Иоганн Лехнер лгал, не моргнув и глазом. Он напряженно ждал, как отреагирует Мартин.
Тот глубоко вздохнул, потом сел обратно за стол, скрестил руки на могучей груди и замолчал.
Лехнер не унимался:
– А иначе что же вы там забыли вечером? Груз вы доставили еще в полдень. Когда склад загорелся, вы тут же оказались на месте; значит, прямо перед этим вы околачивались где-то поблизости.
Бригадир продолжал молчать. Лехнер вернулся к двери и взялся за ручку.
– Ну ладно. Поглядим, как ты под пытками помолчишь, – сказал он, открывая дверь. – Я сегодня же отправлю тебя в тюрьму, с палачом ты уже познакомился на пристанях… Он с радостью разломает тебе несколько костей.
Лехнер видел по лицу Мартина, что тот напряженно думает. Вот Хойбер прикусил губу – и наконец выпалил:
– Да, это мы были! Но мы не собирались поджигать склад. Там ведь и наши товары были!
Секретарь снова повернулся к столу:
– Ну? И что же вы собирались?
– Шонгауским плотогонам задать трепку, вот что мы собирались! В «Звезде» ваш Йозеф Гриммер одного нашего так отделал, что тот никогда больше работать не сможет. Мы хотели им показать, что впредь у них такой номер уже не пройдет, но Бог свидетель, мы не поджигали склад! Клянусь!
В глазах его читался страх. Лехнера переполняло чувство удовлетворенности. Он хоть и подозревал кое-что, однако даже предположить не мог, что Мартин окажется столь сговорчивым.
– Хойбер, дело твое дрянь, – продолжил он. – Есть что-нибудь, что может тебя оправдать?
Бригадир ненадолго задумался, а потом кивнул.
– А как же, есть кое-что. Когда мы были у пристаней, там мы увидели, как убегали несколько человек, четверо или пятеро. Мы думали, это кто-то из ваших. Потом загорелся склад.
Судебный секретарь сокрушенно покачал головой, словно отец, безмерно разочарованный в сыне:
– И что же ты сразу нам об этом не сказал? Сберег бы себя от массы неудобств.
– Но тогда вы узнали бы, что мы были там с самого начала, – вздохнул Хойбер. – Тем более я и в самом деле до сих пор полагал, что это кто-то из ваших. Они ж и выглядели как стражники!
– Как стражники?
Наглец из Аугсбурга стал словоохотлив:
– Во всяком случае, похожи. Там уже сумерки сгустились, и они далеко были. Я увидел не особо много. Теперь думаю, что это, скорее, были солдаты.
Лехнер посмотрел на него неуверенно.
– Солдаты…
– Да, одежда яркая, высокие сапоги, шляпы… У одного или двоих вроде даже сабли висели. Я… я не совсем уверен.
– Но, Хойбер, надо быть уверенным. – Секретарь снова направился к двери. – Тебе следует вспомнить точно, иначе нам придется помочь. Даю тебе еще одну ночь на раздумья. Завтра я вернусь с пером и пергаментом, и мы все запишем. Если и тогда будут неясности, мы их быстро устраним. Палачу как раз нечем заняться.
С этими словами Лехнер захлопнул за собой дверь и оставил бригадира думать в одиночестве. Он усмехнулся. Увидим, что ему еще вспомнится за эту ночь. Пусть Хойбер и неповинен в поджоге склада, все равно его признание дорогого стоит. Бригадир Фуггеров – зачинщик драки с шонгаускими плотогонами!.. Во время следующих переговоров аугсбургцам придется поубавить свои запросы. Возможно, удастся даже на этом основании повысить плату за хранение товаров из Аугсбурга. Строительство склада все-таки обойдется в приличную сумму. Все шло превосходно. Теперь только нужно, чтобы знахарка призналась, и все встанет на свои места. Врач Фронвизер сказал, что завтра, самое позднее послезавтра она придет в себя.
Нужно лишь потерпеть.
Дом Шреефоглей располагался на Крестьянской улице в районе главных ворот недалеко от замка. Дома здесь принадлежали аристократам. Это были роскошные трехэтажные строения с резными балконами и росписью на фасадах. Пахло заметно лучше, в основном благодаря тому, что зловонные кожевенные мастерские находились далеко у реки. Служанки вытряхивали с балюстрад покрывала, торговцы сгружали кухаркам у дверей приправы, копчености и ощипанных гусей. Симон взялся за медное кольцо и постучал в высокую дверь. Почти сразу послышались шаги. Ему открыла служанка и проводила его в вестибюль. Некоторое время спустя по широкой винтовой лестнице к нему спустился Якоб Шреефогль. С тревогой взглянув на Симона, он спросил: