Чтение онлайн

Психиатр был человек средних лет, весьма щеголеватый, в столь же безукоризненно сшитом костюме, как и профессор, и в такой же белоснежной крахмальной рубашке.

— Как этo произошло? — спросил психиатр.

— Мы не можем ничего понять. Кто-то позвонил в полицию и сказал, что она лежит па площадке пожарной лестницы под окном своей квартиры. Там ее и нашли. Она пролетела только два этажа, а могла упасть па мостовую.

— Да… Странно, однако… Никогда бы не подумал, что она совершит нечто подобное.

Они подошли к двери палаты.

— Пожалуй, мне лучше поговорить с ней с глазу на глаз, если не возражаете, — сказал психиатр.

— Да-да… конечно.

Генри Ратлидж остался ждать в коридоре. Доктор Фишер переступил порог, постоял немного, словно в нерешительности, потом сделал знак сиделке выйти и подошел к кровати. Луиза, его пациентка, по-прежнему лежала на синие, закрыв глаза, повернув лицо к стене.

— Луиза, — негромко позвал ее доктор. — Луиза. Она открыла глаза и поглядела на него.

— О… доктор Фишер.

— Как ты себя чувствуешь? — Голос доктора звучал вкрадчиво, успокаивающе.

— Я… — начала она. — Да вы все знаете.

— Да. Знаю, что ты откуда-то упала. — Он присел возле постели.

— Папа ушел?

— Нет, он ждет.

Голова ее метнулась по подушке.

— Мне ужасно жаль его… честное слово… Но мне бы хотелось, чтобы он ушел.

— Он уйдет, Луиза, уйдет. Только он очень расстроен.

— Понимаю, но ведь со мной уже все в порядке. — Голос ее теперь звучал жестче.

— Это… Что, собственно, это было? Она вздохнула.

— Ну как же так, Луиза? По-моему… Мне казалось, что ты уже справилась с этим?

— Да. Мне очень жаль. Но на меня вдруг опять нашло… Неожиданно… Вы понимаете…

Доктор Фишер поглядел и а часы.

— Послушай, Луиза. Сейчас тебе надо поспать, но я загляну завтра утром, если ты не против… И мы обо всем поговорим.

— Хорошо.

— А теперь спи.

— Хорошо. Психиатр встал.

— Там… Там был с тобой кто-нибудь? Мне кажется, это интересует полицию.

Она закрыла глаза.

— Да нет… В сущности, нет, — сказала она.

Генри Ратлидж нашел жену на том же месте, где он ее оставил. Она ждала его возвращения в гостиной, её бокал был все так же наполнен до половины виски. — Ну, что там с этой маленькой паршивкой? — спросила она.

Он не ответил.

— Лаура легла спать? — спросил он.

— Да… легла.

Он направился к бару сделать себе коктейль, потом обернулся и поглядел на жену. Она держалась очень прямо, даже когда была пьяна, и в самом непрезентабельном виде не теряла изящества и шика. Ее белокурые волосы были причесаны нарочито небрежно, кожа, очень нежная, была хорошо ухожена. Высокая, стройная женщина, на шесть лет моложе своего мужа, она была одета в длинную юбку и свободную шелковую блузу.

— Ну же, Генри, — сказала она. — Что с ней? Что с твоей крошкой, с твоей любимицей?

— Все в порядке. Сломано ребро. Больше ничего.

— Значит, мы скоро увидим ее здесь?

— Она не захотела разговаривать со мной. Пришел Фишер.

— А что он может сказать в свое оправдание?

— Он сказал, что это рецидив. Лилиан рассмеялась.

— Изумительно! А как еще иначе можно это назвать? Во всяком случае, едва ли это называется исцелением. — Она подняла вверх бокал; он уже снова был пуст. Генри подошел, чтобы его наполнить. Он взял бокал, направился к бару, налил виски и возвратился к Лилиан, проделав все это совершенно машинально.

— Полиция считает, что там замешан еще кто-то… Какой-то парень.

— Кто-то выбросил ее из окна? Кому это надо ее выбрасывать? Она сама выпрыгнула.

Лицо Генри окаменело.

— Она… Только что перед этим она была с кем-то в постели.

— Вот так штука!

— Прошу тебя, Лилиан…

Профессор прошел в другой конец комнаты и, вертя в пальцах бокал, остановился перед картиной Боннара — обнаженной натурой.

— Бога ради, Гарри, не будем ломаться.

— Она могла… У нее мог быть любовник, даже два, — довольно резко сказал он, обернувшись к жене. — Мы же ничего не знаем.

— Конечно, — сказала Лилиан, — мы ничего не знаем.

— А если они у нее есть, я полагаю, что она спит с ними. Она уже была замужем, в конце-то концов.

Лилиан уловила новые потки в голосе мужа. Она промолчала.

— Но она все-таки… Я хочу сказать, она же не шлюха, — сказал Генри.

Лилиан снова промолчала.

— Достаточно поглядеть на нее, — продолжал Генри. — Это ведь всегда видно. Ей очень плохо пришлось с этим ее мужем. И это могло… это могло подействовать на нее. В общем, все очень сложно. Не нужно быть психиатром, чтобы понимать, как все это сложно.

— Я ложусь спать, — сказала Лилиан, медленно, с трудом поднимаясь из глубокого кресла.

— Хорошо, — сказал Гепри.

— Где она будет жить, когда выпишется из больницы?

— Не знаю. Считается, что домашний очаг вреден для нее… Так по крайней мере говорит Фишер.