Чтение онлайн

— Иди, — бросил ей князь, и она медленно пошла к двери, едва подняв взгляд на Грозу, что топталась у порога.

Темновато было внутри, как будто Владивой не хотел слишком яркого света, воздуха свежего со двора: волоки закрыты. И оттого в хоромине его ворочался вяло пряный запах лучин, дерева и сбитня, что в кувшине на столе стоял. И особый запах Владивоя — тоже. Его кожи, разогретой гневом, его одежды из дорогого тонкого льна или цатры. Бывало, ходила сюда Гроза, не решаясь воспротивиться велению князя, а после лежала еще долго на его лавке, разглаживая ладонью смятую простынь и вдыхая запах трав, что еще остался на тканине после стирки умелыми руками чепядинок, которые для владыки старались сильно. А по телу гуляло стыдное блаженство, прокатывалось по мышцам, оседая искрами между ног, где еще трепыхался комок пережитого наслаждения. Владивой не отпускал Грозы в такие дни, когда ему хотелось ее рядом, пока не убеждался, что довел до пика — и оттого сам как будто получал свое, хоть Гроза даже боялась к нему притронуться слишком бесстыдно. Только гладила крепкие плечи, будто тугими корнями обвитые. И шею горячую в тонкой влаге испарины. Проходилась кончиками пальцев по спине, напряженной, сильной. А он ласкал ее безоглядно, и что после делал с набухшим в штанах вожделением — о том только догадываться оставалось.

И теперь Гроза чувствовала в душноватой хоромине такое же напряжение. Как зарница, вспыхивающее на краю разума предупреждением: быть буре. Да только вот какой?

— Как ты не углядела за ней, Гроза? — сразу обрушил князь на нее упрек.

Нечасто доводилось таким его голос слышать. Чтобы тяжелее камня бил и в то же время льдом окутывал с ног до головы.

— Я не заметила, как Беляна пропала, — спокойно ответила она. — Чепядинок нынче с нами много пошло. И шумно было. Казалось, все рядом. А там… Может, времени много минуло. Мы все обошли кругом.

Князь подошел медленно. Остановился напротив, заложив руки за спину. Гроза невольно оглядела его крепкую шею в распахнутом вышитом вороте рубахи, его подбородок широкий и остановилась на плотно сжатых губах.

— Я не хочу тебя винить, Гроза. Да ты и не виновата, — Владивой, видно, пытался сдержать еще не утихшую ярость, которой довел наставницу княжны до слез, но не мог. — Но мне казалось, что силы твои помогут… Особенно у реки. Духи подскажут, где искать.

— Я не говорю с духами, — она вперилась в его глаза — и словно в прорубь с острыми краями нырнула, ободравшись едва не до мяса самого.

Закровоточило, засаднило до костей, пронеслась дрожь по спине — до мелкого стука зубов. Словно сквозняк лизнул мокрую кожу. Владивой умел — то жаром опалить, то льдом обдать так, что сердце замирает.

— Разве ты не дочь вилы? — вновь вскипел и плеснул он через край.

Вдохнул рвано и выдохнул медленно, гася злой огонь в груди.

— Может, я и дочь вилы, да не дочь охотничьей собаки, — Гроза отступила, невольно стараясь отгородиться от ярости отца, у которого пропало дитя. Потому что она в том и впрямь не виновата.

Сделала пару шагов прочь, словно от липкого пола ноги отрывая. Князь сейчас не в себе. Вон как глаза сверкают, точно клинки. Того и гляди на куски порежет вот так, взглядом одним. Но и страх в них стоял: что Беляну так и не сыщут. Что бы ни говорили о том, что с дочерью своей он сурово обошелся, отдав в невесты тому, кого она один раз в жизни видела, а все равно тревога страшная сейчас разрывала его сердце. Любил он ее и баловал часто, особенно когда мать родная от своих детей отдалилась, как будто чужими ей все вокруг стали.

Гроза остановилась, кусая губу, а после обратно подошла. Осторожно коснулась ладонью плеча князя, слегка сжимая пальцами. И не хотелось больше ничего говорить. А, кажется, надо было что-то?

— Она найдется. Обязательно. Уж духов недобрых, которых мог бы леший наслать, я бы почуяла… Раз уж дочь вилы.

— Прости, — выдохнул Владивой. — Я не хотел говорить об этом.

— Но сказал.

— Прости, — повторил князь.

Поймал ее руку и себе на шею закинул. Притянул ближе, обнял крепко, не сводя взгляда с лица Грозы. Она назад качнулась, как захотел ее поцеловать. Он удержал. Придавил бедрами к столу тяжелому и все ж поймал ее губы своими. Она отвернулась.

— Не нужно. Оставь меня, князь. Не мучай.

Оттолкнула его и выскользнула из рук.

— Разве ж мучаю? — он улыбнулся плутовато. — Кажется, всегда наоборот.

Поддел умело, заставив задохнуться в волне злости на себя саму. И сразу слова Сении вспомнились: дурит он тебе голову. Дурит… а как иначе? Или все же нет? Разве можно так притворяться?

— Не принесет это все добра ни тебе, ни мне, Владивой, — ровно произнесла Гроза. — Любовницей своей хочешь меня сделать? Так участь такая мне не нужна.

— Хотел бы сделать, сделал бы давно, — вновь начал яриться князь.

И отпустил уже, кажется, а снова дорогу преградил. Схватил за плечи, останавливая, встряхнул, сжимая сухие, белые от гнева губы.

— Так зачем? — пришлось голову запрокинуть, чтобы смотреть в его глаза.

Долго она этот вопрос в голове крутила, да все задать не могла. Потому что ответ боялась услышать. Тот, что бросит их на дорогу, с которой не свернуть. Которая приведет Владивоя к гибели. Долго князь держался. Долго стороной Грозу обходил, да как вернулся зимой в детинец после сбора дани и полюдья, так словно сорвалось в нем что-то — и уже не мог он сдержать своего стремления к ней.

— Нужна ты мне, Гроза, — низко проговорил князь. — Больше воздуха нужна. По- другому и сказать не могу. Объяснить не могу… И забыть тоже.

Он толкнул ее назад, едва не раздирая завязку на вороте. Держа за шею, вдавился в губы вновь. Стянул рубаху с плеча — и прошелся по нему горячим ртом. Сминая пальцами бедра через поневу и рубаху. До боли: чтобы следы оставить. Как метку свою: чтобы помнила каждый день. Хоть и так в мыслях он постоянно, как ни гони — хоть голову под топор. Прижался твердой плотью, что явственно ощущалась сквозь порты. Страшно стало. От того, что захлестывало с головой Грозу то безумие, что было в каждом его движении, в каждом касании губ, в рывках нетерпеливых, которыми он притискивал ее к своему телу.

— Хватит! — Гроза со всей силы толкнула его. Словно птица крыльями ударила — и не почувствовал, верно, ничего.

Толкнула Владивоя снова и вдруг нож для трав, что на поясе висел, выхватила. Сама не поняла, как. Не поняла, зачем и что дальше делать будет. Короткий взмах

— как отец наставлял — блеск стали, не слишком хорошей, да острой: сам кузнец Полян, давний друг отца, точил. Тонкие травяные стебли одним движением срезает и ветки рубит легко, коли надо. Гроза прижала нож к шее князя, взяв лезвием назад