Чтение онлайн

Как ни опасался Твердята, что провожатые нежданные задумали худое, а ни один из них и слова грубого за остаток пути никому не сказал. И все больше старались они с гридями посудачить о том, о сем, а те и не противились сильно. И доносился со всех ушкуев постоянный мужской гвалт. Облегченный смех — это после спавшего со всех напряжения и опаски: чего еще ожидать от гнева Богов? А то и песни звучали, размеренные, наполненные особым дыханием, влившись в которое так легко грести. И кажется, успокоиться бы тем, что дорога обратная до Волоцка вышла спокойной супротив того, что творилось утром. А Гроза все равно то и дело всматривалась в даль, встав у носа ладьи, давя в груди тяжелую горечь от необходимости вернуться. Не нужно, не ко времени. Вовсе не сейчас надо бы снова в детинце оказаться. Когда князь там, не отбыл по важным делам, а занят только встречей купцов, что непременно оказывали правителю должное почтение и одаривали порой диковинами такими, что не часто встретишь. Когда только-только сердце успокоилось и от души отлегло.

Все потому что, чем дольше жила Гроза в тереме почти наравне с княжной, тем сложнее становилось. Не от безобидного внимания кметей. Не от работы, которой никто дочку воеводову нагружать не стеснялся. А только от одного: что Владивой где-то рядом. И думалось все, что одним только чудом неведомым удалось дочери его уговорить разрешить Грозе с ней отправиться. Упирался он, мол все это пустое, что и наставницы ей вдоволь хватит, чтобы о доме вспоминать, а там жених окружит почтением и заботой. И все же отпустил. Как будто спохватился, что слишком рьяно силится ее рядом с собой удержать.

А она и рада была — чтобы с глаз долой. Чтобы в тисках воли своей ее не давил. И желаний — все больше постыдных. И манящих, конечно, толкающих на большие безумства.

— Ты переживаешь как будто, — проговорила тихо Беляна, встав рядом с Грозой и оперевшись слегка на голову медведя, что венчала штевень корабля.

Лодыжка припухшая, конечно, все еще беспокоила княжну. Драгица причитала весь окаянный день после того, как ненастье стихло, что Беляне скорее нужен лекарь. Уж и придумывать стала, что та и вовсе хромой остаться может: кому тогда в невестах нужна? Какому купчичу только. Неведомо зачем обидела купеческих сыновей, но грозилась, что сыну ярла припадающая на одну ногу жена точно мила не будет.

— За тебя переживаю, Беля, — Гроза мельком на нее взглянула и подивилась в очередной раз, какой радостью глаза подруги светятся. Словно невозможно тяжелый груз сбросила.

— Да что мне будет. Мне худо только стать может от причитаний Драгицы. Как начнет, видит Макошь, удавиться охота.

Девушка свела брови серьезно, а после прыснула. С Грозой одновременно. Они обернулись обе на суровую наставницу, что так сидела у мачты, едва не до носа самого укутавшись в одеяло. И вид-то у нее был не слишком довольный. Да, небольшой, на десять пар весел, струг — не княжеская просторная ладья, где и укрытие развернуть можно, и сесть вольготнее. Тут и шагу лишнего в сторону не сделаешь. Но уж убедиться довелось, что любой ватажник здесь умел по своему кораблю так бегать лихо, что иной раз другие по ровной дороге медленнее ногами перебирают. Вот и Рарог, на которого Гроза снова взглядом натолкнулась, вдругорядь ловко проскочил мимо рассевшихся на скамьях мужиков, мимо Драгицы, по пути спросив ее о чем-то — а та только скривила сухие губы, обдав его строгим взглядом.

Да старшому-то все равно было. Он направлялся прямо к девушкам.

— Что ты, княжна, отогрелась? — обратился к Беляне почти ласково. Но с прищуром таким, по которому сразу понятно становилось, что не за этим вопросом от кормы до носа шел.

— Согрелась, благодарствую, — улыбнулась та и отчего-то на Грозу покосилась.

— А ты, Лиса? — тут же повернулся вслед за ее взглядом Рарог.

— Я воды не боюсь, — та пожала плечом. — А дождя уж подавно.

— Боишься, не боишься, а мочит она тебя так же, как и других, — рассмеялся парень. — Потрепало нас малость, да то ничего. Река неспокойна еще. Вот летом разнежится, там и ходить можно будет гораздо легче.

— Да только тогда нам с вами ходить не придется, — Гроза усмехнулась, поправляя на плечах теплое покрывало. — Не узнаем, как оно.

Взглянула на подругу, а та и потупилась вдруг, как будто неловко ей стало. Станет тут: под таким-то острым взглядом Рарога. Сразу видно, птица он непростая, хоть и казаться хочет балагуром. Да куда ж деваться ему, если саму княженку на струге своем везет.

— Я попросить тебя хотел, княжна, — заговорил вновь Рарог после недолгого молчания. — Мы до берега вас добросим, а там уж князю о нас много не говори. И людям своим прикажи: они послушают. Вон как десятник ваш о тебе печется.

— Хорошо, — быстро согласилась Беляна, вскидывая голову. — Но совсем-то не смолчишь. Боюсь, кто проболтается все равно.

— Скажите, что купцы какие вас подобрали. А там и самим в то поверится.

Тут уж все верно: тем, кто на земле княжеской разбойничает, не хочется, чтобы в детинце о них много знали. Бок ладье починят — и затеряются снова на бескрайних берегах Волани, а то и других рек: поди сыщи.

— Скажем, — совсем тихо выдохнула Беляна, отчего-то внимательно разглядывая лицо Рарога. Тот кивнул и, коротко покосившись на Грозу, вернулся к корме и присел у весла.

— Ой, Беля, — вздохнула Гроза. — Не нравится мне то, как ты смотришь на этого татя.

— Влюбилась, думаешь? — резко развеселилась княжна. — А чего бы не влюбиться? Вон парень какой справный. Высокий. Поперек плеч и руки не сомкнутся обхватить.

И на голос ее звонкий повернулись сразу несколько мужей. Заговорили тихо, заулыбались, как будто один вид девиц для них — ока Дажьбожьего ярче. А Драгица — та и вовсе орлицей в подруг вперилась. Жалела, верно, что слышит не так остро, как видит.

— А ты совсем меня за глупню-то не держи, — передернула плечами Гроза. — Не твоего полета этот сокол.

— Что же тогда? — лицо княжны снова стало серьезным.

Слетели с нее все беспечность и напускное непонимание, точно сухой песок с ладони. Сверкнули болотные, как у матери — княгини Ведары — глаза предупреждением, чтобы сильно Гроза не смела в ее мыслях копаться и допытываться того, что она говорить не хотела.

— Да то, что заприметила ты в нем что-то. И думы какие-то все в голове вертишь. Смотри, княже узнает… — ничуть не оробела та от ее взгляда.

— А ты отцу расскажи побольше, — вдруг на удивление зло огрызнулась Беляна. — Тогда мне и влетит сильней. А то, глядишь, свяжет меня — да так к Уннару своему и отправит, как овцу какую.

— Чего бы мне рассказывать, — вот теперь Гроза растерялась даже.

— Знаю я… — загадочно бросила княжна. — В тереме судачат давно…

Но осеклась, передумав говорить больше. Повернулась и пошла прочь — к Драгице, которая едва на месте уж не подпрыгивала, заприметив их небольшую склоку. А Гроза только взглядом ее проводила, все сглатывая и сглатывая сухость в горле. Да хоть всю реку выхлебай, кажется — все равно горечи не унять. Судачат, стало быть: не убереглась. Ничто не укроешь от тех, кто обо всем знать хочет. Гроза содрогнулась мелко, бросив взгляд вдоль русла, которое изгибалось помалу. Еще немного — и покажется за излучиной Волоцк.