Чтение онлайн

Времени думать не было.

Анастази напряжённо озиралась и водила стволом. Она торопилась сократить дистанцию с Кемромом. Когда расстояние сравнялось до метра, на девушку налетели мёртвые карпейские вороны. Птицы когтями вцепились в выбеленные волосы. Лайне начала испуганно отмахиваться. Едва не выронила кадильницу, револьвер. Ненароком отстрелила одного из напавших воронов. Остальных сбил Кемром.

— Ты как? — забеспокоился он.

Не успела вестница ответить, как совсем близко раздалось грозное рычание. Раскрылись пасти немёртвых волков, и вязкая отравленная слюна залила полотно. Пионеры, покачиваясь, обошли восставших животных. Мимолётом один из участников кортежа погладил хищника по голове. Так, будто последний был домашним питомцем.

— Ненавижу волков. — Повернувшись, Анастази выстрелила.

Первым выстрелом она снесла ближайшему пионеру голову, вторым — подстрелила волка за ним.

Кемром разом пронзил пару подружек невесты. Со стороны казалось, пионеры вовсе не замечали оружия — они слепо шли вперёд, напрямую к источнику энергии.

— Ха-х, понимаю, — хрипло усмехнулся капитан. Их окружили. — Похоже, у нас неприятности.

Барабан револьвера HomVP был рассчитан на семь патронов. Анастази выстрелила ещё три раза, прежде чем перезарядила его. Попутно она крепче привязала к запястью кадильницу. Тогда же Кемром острием демигана обрисовал вокруг них круг. По его контуру поднялось сизое пламя, что обращало андеров при пересечении границы в прах.

Стоило крови закипеть адреналином, как заревом вспыхнул лес. Пронзительный гул. Грохот. Из тумана вынырнул крематорский «Кондор». Тусклым светом горели его фары. Бронированный, он сносил на своём пути разбросанные машины, и столпы искр вырывались из-под угловатого шасси. Пламя чистейшим золотом лилось на обочины и придорожные участки, вытравливая элегический дух.

Грузовик с оглушительным скрипом затормозил. Распахнулись дверцы. Наружу выбралась четвёрка крематоров: трое из них были вооружены «Сварогами», у другого при себе — тяжёлый Lethe. В считанные секунды они расправились с пионерами, будто те не представляли никакой угрозы.

Кемром пришёл в бешенство. Он взмахнул рукой, и демиган принял форму винтовки, отдалённо напоминающую «Стрибу». Прицелившись, капитан выстрелил. Крематоров не брали пули: они попросту рикошетили от доспехов.

В это же время Анастази испуганно попятилась. Подняла руки. Несущие пламя приближались. Огнемёты в их руках зашипели. В считанные секунды раскалились сопла. Крематоров не сдержал проклятый огонь.

— Вы находитесь на границе очага Воздействия, — сообщил агент с тяжёлым пулемётом и приказал: — Бросайте оружие, и мы доставим вас в город.

— Не слушай его, — противился Кемром, — никуда они нас не доставят. Всё, что ты увидишь — стекло инсектария, и поверь, тебе там очень не понравится.

Крематор не повторял дважды. Не дождавшись решения вестницы, он открыл огонь. Отстрелил ей руку с револьвером — кисть Анастази разлетелась на куски. Вестница, схватившись за запястье, закричала и упала на колени.

— Анастази! — Кемром бросился к ней, но следующая очередь пришлась ему в грудь.

Он упал рядом.

По лицу вестницы струятся обжигающие слёзы. Она жмурится, страдальчески стонет. На то, что осталось от руки, смотреть не решается. От крематора жалости ждать не приходится: оставив пулемёт болтаться на ремне, агент толкает балтийку лицом в асфальт и скручивает её руки за спиной.

Подтянулись остальные крематоры. Разобравшись с последними пионерами, они подошли к Кемрому. Быстрая смерть обошла его. Грудная клетка надсадно хрипела, и из-под маски струилась кровь.

Перед тем, как потерять сознание, Анастази бросила мутнеющий взор на капитана. Увидела, как над ним склонился один из крематоров. Внимание последнего привлекло прикреплённое к руке оружие. Разом красморовец вырвал из тела недруга все трубки с иглами. Кемром глухо застонал. Демиган вновь принял форму перчатки.

Эпизод четвёртый

Балтийская Республика: Пялицус

2-23/995

Урбанистические трупы устилали балтийские земли: с уходом империалистов они пришли в запустение. Все градообразующие предприятия — будь то завод «Руссо-Балт» или кондитерская фабрика «Серенада» — закрылись и теперь больше напоминали каменные развалины, облепленные выцветшими рекламными обёртками. Десятки городов и деревень разваливались среди полей и лесов.

— Даже Линейная выглядела не так уныло, — пробормотал Элиот и, отведя от окна взгляд, проверил ремень безопасности. — Долго ещё?

— Почти приехали, — ответил Дайомисс.

Из-за горизонта выплыла заправка с небольшим придорожным кафе.

— Может, остановимся? — предложил Лайн и демонстративно зевнул. — Мне нужен кофе, иначе я вырублюсь на этом твоём стрельбище.

— Кофе? — Дайомисс повернулся и едва не задел клювом пассажира. Тот, поморщившись, отпрянул. На штендере перед входом в заведение, мимо которого они проезжали, была нарисована тарелка жареного картофеля с курицей. — Там ещё картошка есть…

— Ну и…

Договорить Элиот не успел — они на полной скорости миновали поворот. Парень бросил на красморовца недовольный взгляд.

— Жареная картошка, конечно, хорошо, — задумчиво проговорил охотник, — но никто не готовит её лучше, чем моя жена.

— Не знал, — Элиот слегка удивился, — что ты женат.

— С чего ты взял, что я женат? — вслед удивился Дайомисс и прибавил громкость радио. Элиот, устало вздохнув, отвернулся к окну. — Скоро уже будем на месте.

В пригороде снега не было вовсе. Когда небо зардело рассветом, дорогу обступили сухие и голые деревья. Тишина стояла такая, что Элиот был готов поклясться, что слышал музыку с той самой заправки, мимо которой они проехали.

На обочине промелькнул указатель с названием населённого пункта: «Пялицус». Поворот к нему скрывали тени придорожных деревьев — даже навигатор не знал о его существовании. Дайомисс, проигнорировав разлиновку полос, пересёк двойную сплошную, и служебный «Грач» нырнул в лес. Качество дороги сразу ухудшилось. Выбоины перемежались порожками, а в салоне потемнело. Через пару минут темнота рассеялась, и в окна броневика заглянули улицы заброшенного города.

Масштабы его отличались от современной застройкой: много пустого пространства с большими расстояниями меж строениями. Где разбитый, а где сломанный асфальт. Здания уцелели только снаружи: внутри них такая тьма, какой ночью не бывает. На пятаке центральной площади стояли Дом культуры, основание демонтированного памятника и здание городской администрации. На крыше последнего высился лозунг: «Империализм — в будущее», но символы исказились ржавчиной, а от некоторых остался один лишь каркас.