Дочь викария
Шрифт:
— Да, уже не так плохо. Сядь рядом со мной. Томас скоро придет.
Когда Томас, Уильям, Тайсон и Джереми полчаса спустя ворвались в дверь, их глазам предстала поразительная картина. Дженни сидела на узком грязном топчане, держа руку Мегги. Лорд Киппер валялся на полу без сознания, руки были связаны той самой веревкой, которой он пытался удушить Мегги. Женщины даже умудрились стянуть ему щиколотки сорванной с него же рубашкой.
Томас подошел к топчану и встал над женой, не говоря ни слова, пока Дженни не отодвинулась. Мегги широко улыбнулась и уже вполне связно сообщила:
— Дженни нас спасла. Огрела его по голове, когда он стал меня душить.
Душить!
Томаса затрясло, и он никак не мог справиться с собой. Стоял, шатаясь, как пьяный, дрожа от облегчения и благодарности, готовый пасть на колени перед Дженни.
Но тут Тайсон оттолкнул Томаса, сел рядом и, обняв дочь, зарылся лицом в ее волосы.
— Сердечко мое, ты жива! Мы едва тебя не потеряли. Твой голос… наверное, придется подождать, пока он снова станет прежним. Как ты, милая?
— Как нельзя лучше, — заверила Мегги, не спуская глаз с мужа, который, в свою очередь, не мог оторвать от нее взгляда. Взгляда человека, изголодавшегося по своей любимой.
— Дай мне поговорить с мужем, папа, — попросила она. Тайсон улыбнулся, обнял ее еще раз и встал рядом с Уильямом, который судорожно прижимал к себе Дженни. Джереми усердно кивал, облегченно улыбаясь.
— Томас, — выдохнула Мегги, и все, что она испытывала в эту минуту, отразилось на сияющем личике. — Пожалуйста, иди сюда и держи меня крепче.
Когда его руки обвились вокруг нее, когда она уткнулась в его плечо, вдыхая знакомый запах, почувствовала, как он трепещет, сразу стало ясно, что отныне все будет хорошо.
Мегги вдруг поняла, что чувствует себя обновленной, цельной и жизнь стала другой, потому что изменилась она сама. И видела вещи совершенно с иной точки зрения. Теперь она знала, что важнее всего в мире. Знала твердо, и ничто не могло поколебать ее уверенности. Это ее муж. Томас.
Она снова взглянула на Джереми и увидела человека, которого будет уважать и почитать всю свою жизнь. Увидела, как ее дети играют с детьми этого человека, ее чертова почти кузена, которому она небезразлична настолько, что он примчался в Пендрагон с Тайсоном и Мэри Роуз.
Теперь он для нее только Джереми. Как и должно быть.
Томас немного ослабил объятия, и она улыбнулась ему, касаясь кончиками пальцев губ, замечая в его темных глазах бесконечную любовь к ней. И страх. Запоздалый страх: ведь он чуть не потерял ее навсегда. С сегодняшнего дня никто не попытается больше разлучить их. Он принадлежит ей, и она желает его сердцем и душой.
Досадуя, что вместо слов из горла вырывается какое-то кваканье, она пробормотала:
— Уже не так сильно болит. Только жаль, что ты так перепугался из-за меня.
Он рывком притянул ее к себе.
— Не разговаривай. Не хочу, чтобы тебе было больно.
— Поверь, совсем не больно сказать то, что я ощущаю в эту минуту. Никогда не была так счастлива видеть тебя, как сегодня! Едва ты влетел в комнату, я поняла, что жизнь уже не будет прежней. Никаких больше сомнений, подозрений, и ты больше не будешь гадать, что думает и чувствует твоя жена. Ты предстал передо мной в истинном свете. И поняла, что люблю. Люблю безумно. Не представляла, что можно кого-то любить так!
Он стискивал ее до боли, не замечая, что она морщится, но Мегги не думала жаловаться. Только закрыла глаза, поцеловала его в шею и стала считать удары его сильного верного сердца. Потом слегка повернула голову, взглянула на Уильяма, который все еще обнимал Дженни, что-то шепча в ее волосы, и впервые подумала, что, может быть, он еще не совсем потерянный человек. Одно точно: никто никогда не узнает о том, что он не родной сын графа Ланкастера.
Эпилог
Стояло прекрасное июльское утро. Милях в двух от Кинсейла, на границе земель Пендрагона, находился недавно сооруженный беговой трек Пендрагона, который предполагалось сегодня обновить. Распорядительницей бегов была назначена Мэдлин Малком, вдовствующая графиня Ланкастер. Подобно леди Донтри, занимавшей такую же должность при прославленном беговом треке Макколти, она стояла на возвышении, окруженная не менее чем сотней зрителей.
Кошки шипели и пыхтели, пытаясь вырваться из рук тренеров.
— Кошки, на старт! — провозгласила Мэдлин так громко, что было слышно даже в Корке.
Мисс Криттенден из питомника Пендрагона все это время оглушительно мяукала, стараясь удрать от Томаса, своего второго тренера, единственного, кто был способен с ней справиться, неожиданно застыла. Каждая мышца ее тельца напряглась в предвкушении яростной борьбы.
— Кошкам приготовиться!
В бегах участвовали двенадцать кошек-новичков: некоторые растерялись, некоторым не терпелось броситься вперед, кто-то тыкался в руки тренера в поисках лакомого кусочка. Остальным хотелось либо умыться, либо растянуться в тени под кустом и хорошенько выспаться.
Никто из участников, зрителей и тренеров, в том числе Мегги, понятия не имел о том, что сейчас будет.
— Марш! — что было сил крикнула Мэдлин, сложив рупором ладони.
Кошки ринулись к финишной черте, по крайней мере пять кошек. И среди них Мисс Криттенден, слава Богу, она бежит, иначе авторитет Мегги как тренера сильно упал бы в глазах окружающих! Она чуть отставала от летевшей как стрела Джубили, пронзительно завывавшего черного чудовища с ведьмовскими зелеными глазами, обитательницы нового, эксклюзивного питомника Дженни Малком.