Чтение онлайн

– Говорят, в Риме жарко. – Она вызывающе вскинула подбородок; глаза ее горели. – Тебе он там не понадобится. А я хочу иметь что-то… – она нервно обхватила себя руками, – хоть что-то. Ах, ладно, не обращай внимания.

«Как это по-детски!» – подумал он. Так маленький ребенок тянется к тряпке, которая пахнет материнским молоком. А ему до места назначения предстояла дальняя дорога в то время, кода осень переходит в зиму, и добираться ему придется по земле и по морю, да еще и преодолевать высокую горную цепь. К тому же он был посланником короля, и для него было крайне важно выглядеть соответствующим образом. И тем не менее, не совсем понимая, почему он это делает, Радмер вытащил завязки из петель и сбросил с плеч тяжелый шерстяной плащ.

– Вот, возьми. – Подведя Хафока поближе, он неловко набросил плащ на плечи дочери. Она утонула в нем, и он быстро отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Его маленькая девочка. – Это будет напоминать всем на свете, что ты Элфрун, дочь Радмера. Элфрун из Донмута.

В эстуарии бросало якорь приземистое торговое судно с широким корпусом, приспособленное для плавания в прибрежных водах. Какой бы мелкой ни была у него осадка, постоянно менявшие свое местоположение песчаные отмели между Донмутом и Иллингхэмом всегда представляли опасность, и поэтому мудрый капитан остановился далеко от берега. Даже отсюда Радмер видел, какая суматоха поднялась во дворе усадьбы, слышал голос Луды, который командовал переноской тюков с поклажей к берегу. Багажа было много: следовало обеспечить посланника короля всем необходимым во время долгого пути. Был там и Данстен, которого благодаря светлой шевелюре трудно было с кем-то спутать, и он указывал рукой на холм. Радмера заметили. Пора было спускаться на берег. Он наклонился вперед и похлопал Хафока по шее. Видиа знает толк в лошадях. Хафоку будет здесь хорошо.

И вообще все будет хорошо.

Он сделал все, что мог. В его доме был порядок.

Но, несмотря на тревогу, стучавшую в голове тяжким молотом, он по-прежнему ощущал приятное возбуждение, которое пробивалось сквозь все остальное, словно ручьи, несущие свежую родниковую воду с летних пастбищ. Пора идти. Ветер приносил с моря запах соли и гниющих водорослей. Он знал этот запах всю свою жизнь, но сегодня воспринимал его так, будто ощущал его впервые.

От донмутского берега отчалила небольшая четырехвесельная лодка, и Радмер уже в который раз подумал, что пора бы уже им построить свой причал и не ходить больше с таким трудом и так далеко по вязкому мокрому песку во время отлива.

Наверное, он так и сделает, когда вернется.

Ему нужно было находиться внизу, чтобы следить за погрузкой. Чтобы убедиться, что красивые красные кожаные мешки с золочеными застежками, в которых находились дары для Папы Николаса, сложены в самом надежном и сухом месте. И письма для архиепископа Реймского. Его охранная грамота, рекомендательные письма, список монастырей, которые дадут ему приют на долгом пути через Франкию и дальше, через эти таинственные горы, о которых ходит столько небылиц…

Он вздохнул и послал Хафока вперед так, что Элфрун сразу отстала. Но на середине склона он приостановился. Отсюда берег Иллингхэма был хорошо виден, и там, за линией прилива, собиралась небольшая толпа. Дело обычное, почему бы им там и не находиться? Только вот они не чинили сети и не смолили лодки – они вообще ничего не делали. Просто стояли и смотрели. Даже с такого расстояния он мог различить среди них массивную фигуру Тилмона с его блестящей на солнце лысиной и его русоволосого сына рядом с ним. Вообще-то ничего особенного в этом не было. Вид корабля всегда завораживает, независимо от того, исходит от него угроза или надежда. Но при виде этих заинтересованных наблюдателей у него холодела кровь, гася последние искры радостного возбуждения.

Тилмон и его сын. Радмер нахмурился и бросил взгляд на Элфрун.

Любил бы он свою дочь так сильно, если бы в живых остались его сыновья?

Они с дочкой рысью спустились с холма к небольшой группке людей на берегу и придержали лошадей, глядя на море. Гребцы на донмутской лодке подняли весла и поймали брошенный им с палубы конец. Это судно, курсирующее в прибрежных водах, было им хорошо знакомо, потому что оно заходило в их гавань два раза в год; к тому же люди в Донмуте за много недель знали, что их лорд отплывет именно на нем. Даже с такого расстояния крепкие плечи и седые кудри хозяина и капитана судна, спрыгнувшего в четырехвесельную лодку, были узнаваемы. Чего не скажешь о фигуре в плаще с капюшоном.

– Где вы были? – раздраженно бросила Абархильд. – Этот ветер принес с собой дождь. Заставлять меня стоять тут в непогоду! И почему на ней твой плащ?

Лодка развернулась и направилась к берегу; гребцы делали длинные мощные гребки, и дувший с востока бриз помогал им. Люди из Донмута отлично знали нрав моря.

Когда худощавый незнакомец перебирался в лодку, капюшон соскользнул с его головы, и Радмер смог рассмотреть, что у него темные волосы и выбритая макушка. Посланник архиепископа, который будет сопровождать его в путешествии? На берегу начали собираться жители Донмута, чтобы проводить своего лорда в путь. Луда с Сетрит и ватагой детей поменьше. Хирел, здоровенный пастух, стоявший чуть в стороне; своим мрачным лицом с отвисшим подбородком он напоминал Радмеру верного пса, печалящегося по хозяину. Здесь же был кузнец Кутред с женой и целой оравой детишек. Кудда стоял поодаль. Видиа, все еще изможденный, со страшным багровым шрамом через все лицо; по тому, как он держался, Радмер понимал, что недавние переломы и заживающая рана на боку все еще причиняют ему боль. Абархильд сказала, что если он не будет беречься, то так и останется согнутым на одну сторону. А такое увечье могло сделать человека озлобленным. Немногим удалось избежать этого, взять хотя бы Луду с его хромотой.

Лодка выплыла на мель и накренилась, зарывшись килем в песок. Капитан помог человеку с тонзурой спрыгнуть с борта в воду, доходившую тут до щиколотки. Незнакомец сжимал в руках ларец из золотистого дуба, тонкой работы, но без украшений; вдобавок на плече у него висел тяжелый мешок из двойного холста, мешавший ему удерживать равновесие. Но самой большой ценностью, конечно, был ларец. С новыми дарами для Папы, вероятно.

Незнакомец обернулся и направился прямо к Радмеру. Он выпрямился и расправил плечи, явно готовясь поприветствовать лорда. Но нет, черные и пустые глаза мужчины смотрели правее него. Неожиданно чужак неуклюже опустился на колено перед Абархильд, продолжая сжимать в руках ларец, словно тяжелое и непокорное дитя. Кожа у него была землистого цвета с зеленоватым оттенком, и Радмер подумал, что море по пути сюда, видимо, сильно штормило. Бесцветные, будто стеклянные, глаза, крупный нос с высокой переносицей. Тонзура была выбрита аккуратно, но череп уже покрывала густая щетина. Он поклонился Абархильд:

– Domina [24] .

И она тут же ожила. Залепетала что-то по-галльски, с легким присвистом, хотя на этом языке, чем-то напоминавшем звучание флейты, не говорила здесь никогда. Потом она нагнулась и, подхватив его под локоть, помогла ему встать, при этом кивком указав Луде на ларец, чтобы стюарт принял его. Неловкий и горячий обмен приветствиями – и теперь уже Абархильд с трудом опустилась перед ним на колени, чтобы принять его благословение. Как-то незаметно с галльского они перешли на латынь, но Радмер этот момент не уловил.

Он соскользнул с покрытой попоной спины Хафока на землю.

– Что это?

– Мы привезли вам нового священника, – усмехнувшись, пояснил капитан, и на его обветренном лице сверкнули белые зубы. – Он сел к нам в Дорестаде – ему повезло, потому что в этих краях курсирует мало кораблей. Слухи о «морских волках» для большинства людей очень убедительны.

Радмер закрыл глаза. Он готов был согласиться выполнить просьбу матери о новом капеллане для нее, но только это должно быть его решение. И то, что его поставили перед фактом, привело его в ярость. Но он уже чувствовал дуновение бриза на щеке и видел небольшую рябь на воде у самого берега. Ветер менял направление – начинался отлив. Пора было отправляться в путь.