Чтение онлайн

Совершенно молча, но с самой добродушною миной, рагезтянка раскланялась с Алею и, как ни в чем не бывало, отправилась дальше. Боязливо последив за ней глазами, Дана отметила только, что движется та несколько приторможено, будто погружена в раздумья. А так - ничего особенного. Идет себе девушка, мечтает. Все путем.

– К выходу давай. Живее!
– рыкнули по-соседству. Дана заученно скукожилась и рысью потрусила за устремившейся к массивным дверям Алею.

Они просеменили по остатку лестницы, шмыгнули в приоткрывшиеся створки. И... погрузились в холодную, фиолетово-бархатную ночь.

* * *

– Понимаешь теперь, отчего я на одежке теплой настаивала?
– В рассеянном мягком сиянии огромных светильников-пузырей, вольно проплывающих над головами без малейшего намека на провода или моторчики, кожа девочки тоже тепло светилась, а глаза, окруженные голубоватыми тенями, казались сказочно бездонными. Вычурное Алино одеяние, внутри дворца выглядящее излишне кричащим, снаружи, как по волшебству, поменялось. Фиолетовые и бордовые оттенки хламиды полностью слились с тонами окружившего их сумрака. А золотые и серебристые световые мерцания отлично имитировали многочисленные стайки порхающих над травою мошек-светлячков. Дане в который раз представилось, что она спит, и видит во сне легендарный мир фентези. И её в нем сопровождает личный гид - загадочный и чудесный представитель народа эльфов. Точнее - представительница!..

– Дана, ну хватит ворон выискивать!
– Раздраженно потребовал упомянутый эльф, довольно чувствительно дергая девушку за рукав.
– Считай, что стая, в сотню голов, в рот тебе уже залетела. Двигаемся-двигаемся. Время!

И Дана с усилием возвратила себя в грешную... бренность, прикидывая, что от истины-то отклонилась недалеко. Её теперешний мир и впрямь сказочный. Разве только - с откровенным ужасом граничит.

* * *

– А сейчас мы куда?..
– Вслед за Алею, Дана просочилась сквозь кудлатые и разлапистые заросли каких-то высоченных насаждений. Завернула за энное количество углов. Прокралась по выстланной фосфоресцирующим мохом площадке.

– Пригнись!
– последовала новая команда. Она послушно соскользнула вниз и вбок, а распрямившись, краем глаза поймала с гудением проносящийся наискось удлиненный черный силуэт, напоминающий гоночную яхту.

– Разлетались тут, кошкин хвост!
– Бормотала под нос девочка, аккуратно отводя огромные курчавые листья чего-то, отдаленно напоминающего папоротник, чтоб сподручнее было сквозь очередную 'лесополосу' пробираться.
– Центральных въездов мало, что ли? Так нет, вечно закоулками их носит!.. Ах, ох - если уж всерьез опаздываем, так по главному не пойдем! Это же не вежливо - врываться, когда остальные на месте давно. Программу прерывать. Внимание на себя обращать. Кто там что на них обращает?! В толпени этакой! Это нам с тобой посторонние гляделки излишние. А на посиделках тех, с позволения сказать, званых - десятком больше гостей, десятком меньше - разницы ни на грош!..

Дана помалкивала и поплотнее куталась в длинный плащ на меховой подстежке. Снаружи и впрямь оказалось чересчур свежо, особенно на фоне стабильного микроклимата помещений. Да еще воздух был буквально пропитан влагой. Будто в тропиках где-нибудь.

– Ничего-ничего!- Ободрила Аля, заметив, что она согревает ладошки дыханием и пытается незаметно плечи растирать.
– Сначала, конечно, неприятно, но организм быстро привыкает. Это из-за близости внешних оранжерей. На прилегающих территориях такой мокряди не наблюдается. А здесь по ночам включают искусственный полив и орошение. Вот вода в воздухе туманом и висит....

Снова тихий гул. Обвалившись, откуда-то с неба, прямо возле них, на высоте поднятой руки, зависает днище еще одного воздушного 'судна'. При ближайшем рассмотрении оно оказывается растянутой в длину, серебристо-серой капсулой, размером с две поставленные цугом малолитражки. Часть бокового покрытия беззвучно растекается, открывая внушительный проем. А у ног из земли выскакивает уже знакомый девушке, овальный диск лифта.

Сделать шаг. Вознестись вверх. Пригнув голову, ступить в просторную теплоту кабины, инстинктивно заслоняя глаза от невидимого снаружи обильного освещения. Оглянувшись назад, убедиться: отверстие благополучно затянулось.

– Вечер добрый!
– Вещает из повернутого к ним высокой спинкою кресла глубокий звучный баритон. Дана невольно расплывается в радостной улыбке: да это ведь Носферату!

Кремовый полукруг разворачивается. Их встречают улыбчивые глаза и разведенные приветственно ладони:

– Рассаживайтесь, леди. Мы трогаемся.

Следуя указанию, Дана торопливо шлепается в одно из пустующих пассажирских сидений. Аля занимает соседнее, активирует страховочные ремни.

– Нэттэ, свет убери!
– Командует деловито.
– И обзор открой максимальный. У нашей гостьи первая ознакомительная экскурсия, надо, чтобы впечатления получились соответствующими.

– Будь сделано, командир!
– Браво рапортует Носферату, искоса подмигивает Дане.

Пробегает пальцами пульт. Взмахивает. Оглашает:

– Он сказал: поехали!..

* * *

Намертво прикипев лбом к стеклу, и уперев в него обе ладони, Дана загипнотизировано разглядывала проносящуюся далеко внизу панораму, прерываясь исключительно на восторги и вопросы.

– Ой! А это что, такое красивое?!.. Аля, ты посмотри, чудо какое!!.. Аля, а вон там, слева... цветные кристаллы огромные, это из чего?.. Ой, мамочки, это спецэффекты специальные, да?.. Как, нет?!!.. Не может быть!.. Потрясающе!!!..

Аля улыбалась, переглядывалась с тихонечко прихмыкивающим оборотнем. И отвечала, отвечала, отвечала. Из этого отрывочно-пространного экскурса Дана почерпнула немало для себя интересного, а кое-то, даже, по её понятиям - шедевральное.

Планетарные сутки длятся двадцать девять условных единиц-часов. Ночь, в этой части планеты, всегда занимает около двух третей суточного времени, изменяясь крайне незначительно. Насколько смогла уяснить Дана, зависит подобная особенность от расположения спутников светила, угла наклона, по отношению к нему, Этриона, и еще кучи непонятных вспомогательных факторов. Днем на поверхности жарковато, но уже к середине ночи температура значительно понижается, что, впрочем, не мешает местной флоре и фауне чувствовать себя комфортно и переносить холод без каких-либо отрицательных последствий. Трансформеры к таким колебаниям тоже малочувствительны, а потому неудобств не ощущают. Если сравним с Землей, в стандартной средней полосе, чтоб к нам роднее, получим следующий вариант.

Раннее утро - конец апреля. Начало дня - июнь-июль. Середина - тот же июль, но уже в астраханских степях. Вечер - перемещаемся в август Подмосковья. А с момента, как солнце ушло окончательно, быстрее ветра несемся в осеннюю Сибирь.

За последние предрассветные часы земля остывает настолько, что её, и низкорослые растения, затягивает толстой коркой инея. Но стоит первому лучу вспороть светлеющее небо, лед стремительно тает, обращаясь столбами пара. А еще спустя час к нам возвращается тепло. Ежедневный цикл повторяется.