Чтение онлайн

— Моя сестра, Роанна…

— Сейчас на работе, — грубо оборвал Варг. И никакой ведьмы у нас в деревне нет, и не было. С чего вы это взяли, господин Лиер?

Их спаситель сморгнул, сощурил бездонные, словно Лучезарное море, глаза, перевел взгляд на Варга.

— Вот как? — насмешливо осведомился он. — Нет, говоришь? Или ты просто не хочешь рассказывать об этом? Что ты скрываешь, Варг?

— Не ваше дело! — огрызнулся он. — Почему я должен отвечать? Если вас так интересуют деревенские сплетни — сходите на рынок в Гвид. Торговки вам такого расскажут — заслушаетесь!

Почувствовав, что щеки стали красными и горячими, Льен стиснул их никак не желающими согреваться пальцами. Что несет этот Варг? Хам и грубиян, каким был, таким и остался. Ведь Лиер — добрый, великодушный и такой красивый! Он их спас! Ему обязательно, обязательно нужно все рассказать! И он сейчас…

— Но ведь моя сестра…

Ощутимый и больной тычок пальцами в ребра Льен почувствовал даже через одеяло.

— Заткнись, — зло прошипел Варг.

— Любопытно, любопытно, — Лиер сцепил в замок изящные длинные пальцы и с хрустом потянулся. — Значит, вы утверждаете, что в деревне нет ни ведьмы, ни целительницы, ни хотя бы травницы?

— Нет, — снова твердо отрезал Варг.

— Однако на кухне я приметил замечательные и главное, довольно редкие травы… Где вы их взяли?

Льен снова открыл рот, но упрямый мальчишка рядом снова его опередил.

— Да что вы говорите, господин? Сестра Льена такая простушка, она лоскутные одеяла шьет, вот, полюбуйтесь! — С этими словами Варг демонстративно потряс достаточно потрепанным одеялом, в которое был завернут. — Откуда ей взять редкие травы?

Простушка, значит? Льен потряс головой, окончательно стряхивая с себя дремотное оцепенение. Повернувшись к Варгу, схватил его за мокрые волосы.

— Повтори, что сказал, долговязый! Моя сестра — кто?

Если он скажет, Льен ударит его в ухо. Какая простушка? Какие одеяла? Что за чушь несет этот сумасшедший?

Но Варг молчал, а по комнате вдруг разлился мелодичный, как звон колокольчика, легкий, беззаботный, веселый смех.

Лиер смеялся взахлеб, иногда артистично хлопая себя ладонями по коленям.

— Ах, мальчишки, мальчишки, — от смеха на щеках у него появились симпатичные ямочки, и Льен снова прилип взглядом к его лицу, непроизвольно разжал кулаки:

Варг сумел извернуться и вытащить волосы из захвата. Утонченное, правильное, совершенное лицо. С него можно было бы писать картины, лепить скульптуры и барельефы. — Значит, снова драться? Давайте, только без меня. И учтите: если подожжете дом, вытаскивать не буду!

Драться Льену тут же расхотелось.

Их спаситель легко поднялся. В его движениях угадывалась такая легкость, пластика и гибкость, что на него хотелось смотреть с восхищением и замиранием в сердце, не отводя глаз, как на канатоходца в цирке.

Сейчас он уйдет и Льен его больше не увидиг. Стало жаль, в душе поселилась тоска такая тоска и уныние, что Льен отчаянно проговорил заплетающимся языком:

— С-спасибо вам.

Лиер, уже переступивший порог, остановился. Обернулся.

— Хоть один поблагодарил, — ледяные глаза смотрели с прищуром, изучающе и пытливо. Но на этот раз Льен не почувствовал высасывающей нутро грусти от этого взгляда. Просто глаза очень красивого, умного и смелого человека, не побоявшегося помочь двум попавшим в беду мальчишкам. — Я это ценю, мальчик. А тебя, — ледяной взгляд метнулся к Варгу, — я запомнил. Что же, всего хорошего, бездельники.

Гведолин проснулась от того, что внизу кто-то стучал. Глухо, но совершенно отчетливо. Размеренно и неторопливо.

Она запахнула полы шелкового сагарского халата. Сунула ноги в разношенные кожаные домашние туфли. Приоткрыла дверь, прислушалась. Кому, к Засухе, там не спится?

Спустилась на первый этаж, прислушалась снова. Нет, стучат не в дверь. Казалось, мерный звук доносится с кухни. Огар-ла? Ну, конечно. Кто же еще!

Картина на кухне, озаренной тусклым светом двух догорающих в канделябре свеч, предстала нелицеприятной: забрызганный кровью пол, бурые разводы на столе, пятна на стенах. И разномастные разделочные инструменты, небрежно разбросанные по столу. Чего только стоила одна коллекция ножей! Помниться, Огар-ла

рассказывал, как собирал ее чуть ли по всему свету.

Сам хозяин инструмента обнаружился на полу. Вооружившись отбивным молотком, он методично стучал по обернутому тряпицей куску мяса, которому в будущем, видимо, суждено было стать отбивной.

Но возмутило Гведолин вовсе не ночное рвение ее повара к работе. Он делал это на полу! Прямо на выложенном плиткой полу, который она заказывала из самого Лимна! Мозаичные узоры, изображенные на каждом керамическом кусочке, и в точности копировавшие стиль дворца Заранагад в Ароне — оазиса лимнской культуры, мировой арены кулачных боев, колыбели поэтов-сказителей и прославленных ремесленных мастеров, — были заляпаны кровью и осквернены требухой.

— Оги!

От гневного окрика едва не потух один из фитилей уже давно захлебывающейся воском свечи.

Фигура на полу даже не дрогнула.

— Не спится, Гвен? — произнес спокойный голос. Повар разогнулся, отложил молоток. — Из-за тебя чуть по пальцу не попал, вместо мяса. Кстати, недавно большой начисто срезал — так нож заточил, что ух! Палец, кажется, в суп упал. Я и не стал его доставать. — Он пошевелил всеми десятью совершенно целыми пальцами на руках. Подмигнул Гведолин: — Удобно, да?

— Что? — Она нервно шевельнула бровью — огонь в потухшем камине взметнулся вверх, выпрыгивая из решетки, словно в очаг плеснули масла. Свечи, ровные и целые, стоявшие в изящном настенном подсвечнике, вспыхнули все разом. — Что ты мне тут зубы заговариваешь? Полюбуйся, во что пол превратил! А если трещины пойдут? А это что такое? — Она уставилась на голову, оскалившуюся из угла гнилыми зубами, с ушами и пятачком. — Свинья? Кто разрешил разделывать свинью в моей кухне? Ночью! Оги, Засуха побери, я тебя спрашиваю!