Чтение онлайн

— А, по-моему, ты все отлично понимаешь, Корнелия.

— Неважно, — отмахнулась та, поправляю прическу. — Это ничего не меняет. В конце концов Пизон — родственник Гальбы. Он происходит от Помпея и Красса, кроме того, он серьезный человек, а не какой-то там надушенный и напомаженный извращенец.

— Может быть. Но, угадай, у кого больше денег на подношения? Угадай, кто способен очаровать даже птиц, сидящих на деревьях? Чье имя толпа выкрикивала после скачек?

Корнелия никогда не любила невольничий рынок. Толкотня, шум, выкрики аукционеров, одобрительные возгласы мужчин, пришедших посмотреть на то, как раздеваются догола рабыни. Буквально все вокруг вызывало у нее отвращение — неудивительно, что при покупке рабов она предпочитала посещать закрытые торги.

— Добрый день, госпожа, и тебе, госпожа, — произнес елейным голосом аукционист, подобострастно кланяясь Лоллии и Корнелии. — Вы доставили мне великую честь своим приходом. Здесь можно увидеть только лучших рабов, они все здоровые и послушные…

— Знаешь, что удручает больше всего? — пожаловалась Лоллия. — То, что теперь для меня главное событие каждого месяца — это поход на невольничий рынок!

— Тебе следует винить в этом только себя, — заметила Корнелия, медленно проходя мимо длинного ряда рабов, стоявших на специальных возвышениях. — Поцеловать колесничего, приглашенного на пир, да будет Юнона благословенна к нам, это смело. Любой муж на месте Виния тоже высказал бы свое неудовольствие!!

— Знаешь, он возражает не против того, что я его поцеловала. Дело в другом — в том, что это было сделано у всех на виду. Я не хочу, чтобы мою жену считали блудницей! — Лоллия с чувством изобразила интонацию мужа. — Поскольку ты, судя по всему, не способна прилично вести себя в общественных местах, тебе следует оставаться в стенах дома. Под строгим присмотром ты можешь ходить на форум, в бани, навещать родственников — против такого рода развлечений я не возражаю!

Корнелия шла, придирчивым взглядом рассматривая вереницу рабов, и рассеянно приняла из рук аукциониста чашку с ячменной водой. Рабы и рабыни были одеты в одинаковые белые туники. Руки и ноги были намазаны маслом и ярко блестели в свете светильника. На шее у каждого висела бирка, с именем и профессией. Слуги, секретари, писцы… хороший повар, вот что ей было нужно! Ее нынешний был совершенно раздавлен предстоящей необходимостью готовить разносолы для пира на сорок гостей. Дело даже не в изысканности ее собственных вкусов или вкусов Пизона, но императорский наследник, когда принимает гостей, просто не имеет права ударить в грязь лицом.

Если, конечно, Гальба выберет его наследником. Впрочем, Корнелия тотчас же подавила эту неприятную мысль. Конечно же император выберет своим преемником Пизона, других претендентов просто не было! Кто-то может показаться большим любимцем в народе, кто-то слывет более обаятельным, кто-то может сорить деньгами, рассыпая их щедрым дождем, но в конечном итоге это ничего не значит. Мужчины с решительным характером всегда берут верх над обаятельными толстосумами.

— Я подумывала, а не купить ли мне новую служанку вместо той гарпии, которую Старикан заставляет шпионить за мной, — задумчиво произнесла Лоллия. — Нет, наверно, мне нужен кто-то еще… сильный и красивый мужчина, который помогал бы мне коротать время.

— Лоллия, прекрати, прошу тебя!

— Кто же будет ублажать меня, если меня посадили под домашний арест? Ты ведь не хочешь одолжить мне своего центуриона. Он мог бы показать мне, как обращаться с копьем, и тогда, так и быть, ты можешь беспрестанно трещать о том, как Пизон станет императором.

— Надеюсь, ты говоришь это не всерьез, потому что я искренне считаю, что…

— Только не топорщи свои перышки, — со вздохом произнесла Лоллия.

Корнелия была готова оскорбиться, однако затем, подавив в себе раздражение, остановилась перед упитанным лысым рабом далеко не юных лет. Подойдя ближе, она прочитала надпись на висевшей на груди раба табличке. Варрон. Сорок три года. Повар.

— Какой ты повар, Варрон? Для кого привык готовить? Для семьи всадника или для семейства сенатора?

— Я готовил пищу для губернаторов, преторов и императоров, госпожа. Сам император Нерон восхищался моей стряпней — вареным мясом страуса, — последовал ответ.

— Неужели? Расскажи мне, под каким соусом ты готовишь парную оленину?

— Под луковым, — быстро ответил раб. — С иерихонскими финиками, изюмом и медом.

— А какие блюда ты предложил бы императору Гальбе, окажись он за твоим столом?

— Медузу и яйца, вареные грибы с перечным соусом, приготовленным на рыбьем жире, жареного попугая…

— О боги! Ну почему здесь не выставляют на продажу мужей! — сокрушенно произнесла Лоллия и протянула кубок, чтобы ей его снова наполнили. Вином, заметила Корнелия, а отнюдь не ячменной водой. — Представляешь табличку с надписью: «Виний, римлянин, шестьдесят два года, зануда и пустозвон». Я разведусь с ним, ведь что мне еще остается? Я бы и раньше это сделала, но он пригрозил, что натравит на моего деда императора… мол, тот конфискует все его имущество, короче говоря, поступит так же, как с несчастным Марком Норбаном.

— Ему не следовало так говорить, — призналась Корнелия. — Варрон, а чем, по-твоему, лучше фаршировать кролика?

— Свининой и сосновыми орешками, госпожа…

— Старикан конечно же не утихомирится и будет по-прежнему угрожать моему деду, — зловещим тоном произнесла Лоллия и зашагала дальше вдоль длинной вереницы рабов.

Массажистка, парикмахер, носильщик…

— Он продается вместе с пятью другим рабами, госпожа, — вступил в разговор торговец. — Неплохой набор…

— Я беру этого, — решила Корнелия и улыбнулась упитанному лысому повару. — Добро пожаловать в мой дом, Варрон.

— Спасибо тебе, госпожа, — произнес тот и почтительно склонился над ее рукой.

— Хм… — Лоллия остановилась перед последним в ряду рабом. — Кто это?

Корнелия прочитала надпись на табличке.

— Тракс, галл, двадцать восемь лет, раб для личных нужд.

Это было вежливое иносказание. Одного взгляда на раба — высокого, широкоплечего, светловолосого, с налитыми, как у статуи атлета, мышцами — было достаточно, чтобы понять, каковы его главные умения.