Дочери тьмы
Шрифт:
Затем она стала совой, в головокружительном броске ринувшейся вниз из дупла сосны. Она схватила когтями белку, и ее захлестнула волна бурной радости. Убивать было так естественно! Все, что требовалось, – это лететь как можно быстрее и ловко схватить когтями добычу.
Затем ее сверху накрыла тень. И во сне к ней пришло тоскливое понимание, что охотник и сам может быть добычей... Кто-то гнался за ней...
Мэри-Линетт проснулась, ничего не соображая. Она не понимала не только, где она находится, но и кто она – Мэри-Линетт или охотник, которого преследует кто-то страшный, сверкая в лунном свете белоснежными зубами. И даже спускаясь по лестнице, она все еще не могла стряхнуть с себя гнетущее чувство.
– Привет, это у нас нынче завтрак или обед? – насмешливо приветствовал ее Марк.
– И то и другое, – ответила Мэри-Линетт, усаживаясь на семейную кушетку с двумя ломтиками козинаков в руках.
Марк наблюдал за ней.
– Ну, и что ты думаешь обо всем этом? Мэри-Линетт сорвала зубами обертку с козинаков.
– О чем?
– Сама знаешь.
Да, Мэри-Линетт знала. Она быстро огляделась вокруг, чтобы убедиться, что Клодин их не слышит.
– Не думай об этом.
– Почему?
Не дождавшись ответа, Марк продолжил:
– Только не говори, что ты еще не задумывалась о том, каково это: лучше видеть, лучше слышать, быть телепатом... и жить вечно! Мы могли бы дожить до трехтысячного года! Представляешь – войны роботов, переселение на другие планеты... Так что не рассказывай мне, что тебе это совершенно не интересно.
Но сейчас Мэри-Линетт могла только вспомнить строчку из поэмы Роберта Сервиса [1] : «И ночные небеса пылали светом, трепетным, волнующим огнем...»
1
Сервис Роберт (1874 – 1958) – известный поэт, автор баллад о жизни на севере Канады, за которые получил прозвище «канадский Киплинг». – Примеч. перев.
– Мне интересно, – сказала она. – Но в этом нет смысла, потому что они делают то, чего мы не можем делать. Они убивают.
Она поставила на стол стакан с молоком. Похоже, у нее пропал аппетит. Хотя нет, не пропал... но не в этом ли все дело? По идее, ей должно было бы стать дурно при одной только мысли об убийстве, о высасывании крови из теплого тела.
Но ей становилось только страшно. Мэри-Линетт боялась того, что ожидает ее в этом новом, изменившемся мире... И еще она боялась самой себя.
– Это опасно, – громко произнесла она, обращаясь к Марку. – Как ты не понимаешь? Мы влипли... Это Царство Ночи – место, где происходят страшные вещи. Это тебе не то что просто провалиться на экзамене. Это...
«...белые зубы, сверкающие в лунном свете...»
– Это убийства. И это серьезно, Марк. И наяву это гораздо страшнее, чем показывают в кино.
Марк уставился на нее.
– Но мы ведь знали об этом.
В его тоне слышалось легкомысленное: «Подумаешь, делов-то!»
Мэри-Линетт поняла, что ничего не сумеет ему объяснить. Она резко встала.
– Если мы собираемся туда, то лучше поспешить. Уже почти час.
Сестры вместе с Эшем дожидались их на ферме Бердок.
– Вы с Марком можете сесть впереди, рядом со мной, – не глядя на Эша, сказала Мэри-Линетт Джейд. – Но не думаю, что тебе стоит брать с собой кота.
– Он поедет со мной, – твердо сказала Джейд, усаживаясь в машину. – Или я останусь.
Мэри-Линетт переключила скорость, и машина тронулась с места.
Когда впереди показалась группка строений на Мэйн-стрит, Марк сообщил:
– А вон там – деловой центр Верескового Ручья во всей его красе. Типичный полдень в пятницу – на улицах ни души.
Но сейчас в его тоне не было обычной язвительности. Мельком взглянув на него, Мэри-Линетт поняла, что он обращается к Джейд. А Джейд разглядывала все вокруг с искренним интересом, несмотря на то что котенок вцепился когтями ей в шею.
– Нет, кое-какие души на улице все-таки есть! – весело воскликнула она. – Вон те самые парни, Вик и Тодд. И еще какие-то взрослые...
Мэри-Линетт снизила скорость, проезжая мимо конторы шерифа, но не остановилась, пока не подъехала к бензоколонке на противоположном углу. Затем она выбралась из машины и украдкой бросила взгляд на противоположную сторону улицы.
Тодд Эйкерс со своим отцом, шерифом, и Вик Кимбл – со своим усаживались в автомобиль шерифа и, казалось, были очень взволнованы. На тротуаре стояла Банни Мартин и наблюдала за ними.
Мэри-Линетт почувствовала приступ страха. «Вот что бывает, когда у тебя есть страшная тайна, – подумала она. – Тебя волнует все, что происходит вокруг, и ты все время думаешь: а что, если это касается тебя, что, если это тебя затронет?..»
– Привет, Банни. Что случилось? Банни оглянулась.
– А, Мэри... Привет!
Она неторопливо – Банни никогда не спешила – перешла через дорогу.
– Как дела?
– Они как раз поехали разбираться с этим лошадиным делом.
– Каким лошадиным делом?
– Ты разве не слышала? – Банни вдруг увидала позади Мэри-Линетт Марка и еще четверых незнакомцев, выбиравшихся из фургона. Ее голубые глаза внезапно округлились, и она поспешно принялась взбивать свои мягкие белокурые волосы.
«Интересно, кого это она там увидела? – усмехнувшись, подумала Мэри-Линетт. – Кто бы это мог быть?»
– Привет! – поздоровался с Банни Эш.
– Мы не слышали ни о каком лошадином деле, – как бы невзначай напомнила ей о разговоре Мэри-Линетт.
– А, да это одна из лошадей на ферме мистера Кимбла прошлой ночью распорола себе горло колючей проволокой. Сегодня утром все только об этом и говорили. Но сейчас мистер Кимбл приехал в город и сказал, что он все-таки не думает, чтобы причиной могла быть колючая проволока. Он считает, что кто-то сделал это нарочно. Перерезал ей горло и оставил умирать. – Банни слегка вздрогнула, передернув плечами.