Чтение онлайн

— Стабильность — это хорошо… — отозвалась Наташа. — Мы не виделись двадцать дней.

— Три недели! — с ужасом откликнулся Бородин. — Я изнываю без тебя! Приезжай!

Наташа услышала, как там, за спиной Жени, скрипнула дверь. Голоса, музыка. В трубке раздались гудки. Она вернулась на кухню с пылающими щеками. Остаток ужина пыталась шутить, громко рассказывала случаи из заводской жизни, анекдоты о своих сотрудниках по Дому творчества. Лерка с готовностью подыгрывала ей — хохотала, прыскала. А Рожнов сдержанно улыбался.

В двенадцать часов снова позвонил Женя. Лерка спала, Рожнов в гостиной на диване смотрел телевизор.

— Спи, ночь в июле только шесть часов… — шепотом спел Бородин.

— Сумасшедший! Ты где?

— Я с работы! Только что отгуляли, я забежал “проверить” санаторий. Праздник удался, она довольна…

— А ты?

— Я доволен, что им хорошо. Но мне не хватает тебя. Поэтому и звоню. Ташка! Мне мало наших телефонных разговоров. Мало! Я бы тебя растерзал сейчас! Что ты делаешь?

— Лежу в постели…

— О… С ним?

— С Леркой. Она спит с открытым ртом.

— Господи, ну что же делать? Я с ума схожу по тебе! Слушай!!!

И Бородин стал петь песню от начала до конца про ночь в июле. Хотя на дворе стоял ноябрь. Наташа грелась о его голос. Она представляла его кабинет, пустые коридоры и холлы санатория, стеклянные стены столовой.

— Я хочу быть последним, кто скажет тебе сегодня “спокойной ночи”.

— Целую.

С этими словами Наташа погрузилась в теплый, как летнее море, сон. Но телефонный звонок вновь выдернул ее из забытья. Порядком обалдевшая, она сняла трубку и испуганно взглянула на часы. Десять минут четвертого.

— Я хочу сказать, что ужасно люблю тебя, — шептал в трубку Бородин. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Ты меня понимаешь?

В соседней комнате поднялся с дивана Рожнов. Его босые ноги прошлепали в туалет.

Бородин продолжал нести в трубку свой любовный бред. Наташа слушала его в полусне и отвечала:

— Да. Я понимаю. Хорошо. Да.

Потом долго не могла уснуть. Рожнов в соседней комнате тоже не спал. Смотрел видео, курил. Но в спальню не зашел и ни о чем не спросил. Утром он поднялся рано и ушел устраиваться на работу.

Каждое утро Юлю встречали ставшие привычными звуки железной дороги. Обычно звук медленно проезжающего груженого состава напоминал ей упражнения дующего в трубу ученика. На перроне к этому часу собиралась довольно обширная, в большинстве своем уже знакомая ей публика. Наверху, на мосту, не торопясь спускаться, переминались студенты. Эти каждый день курсируют. Юля даже знала, кто где учится. Люди среднего возраста — в город, на работу. Эти — по сменам. Женщины с клетчатыми сумками — торговать на барахолку. Бабули с ведрами и сумками — на базар. Кто рыбой торговать, кто — молоком, кто — луком. Особая каста — рыбаки. Эти — как на работу, в любую погоду. Со всем снаряжением.

Юля стояла и невольно слушала разговор двух попутчиков. Как она поняла, один из них ехал на смену, а другой — на рыбалку.

— Говорят, время, проведенное на рыбалке, Бог прибавляет к следующей жизни, — заявлял мужчина с удочками.

— Ну уж скажешь. Рыбалка! Как ни крути, смысл жизни — труд. Трудяге все зачтется. Бог любит бескорыстного трудягу, а не лодыря. А что рыбалка? Так, баловство.

Примчались электрички сразу в обе стороны, народ с перрона как ветром сдуло. Юля протиснулась в битком набитый вагон. Газеты хорошо берут студенты и командированные. А ей вагон достался, сплошь уставленный корзинами. Бабы-торговки перекидывались новостями, мужчины сидели, отвернувшись к окнам. Одна с мешком семечек загородила весь проход и теперь цеплялась к мужчинам:

— Где это видано: женщины все стоят, а мужики сидят! Сейчас бы такое в Европе. Застыдили бы!

— Здесь не мужики, а старики одни, — возразил дед, что сидел поближе к проходу.

Но женщина подначивала:

— Старики! Какие такие старики? Мальчишки! Бабы захохотали, вагон зашевелился, ожил.

— Мальчишки… — отозвался дед. — Нет мальчишек-то. Скоро Родину защитить некому будет. Сами пойдете.

— А и сходим! — не уступала бабенка: — Сходим, защитим быстренько и прибежим, дома управимся!

Тут остальные бабы не выдержали: реплики посыпались отовсюду, как орехи.

— От нас, может, больше пользы будет.

— Дай нам волю, мы бы дивно мир навели, а вы все воюете…

Юля протиснулась сквозь строй корзин и “запела” свое:

— Кроссворды, сканворды, “Айболит” с рецептами от гриппа, свежий гороскоп на неделю, “Аргументы и факты”…

На нее оглянулись как на чужака. Не вписывалась она в компанию, нарушила беседу.

Продравшись через баррикады баулов, корзинок, столкнувшись со знакомой мороженщицей, Юля перешла в следующий вагон. С облегчением вздохнула. Здесь публика ехала поинтеллигентней. На ее призывы откликались, газеты стали брать. Когда дошла до конца вагона, ранец заметно полегчал. Следующий вагон оказался, наверное, самым теплым в электричке. Юля здесь задержалась, отогревая озябшие ноги. Она обстоятельно пересказала содержание нескольких скандальных статей из “Комсомолки”, присела к какой-то бабульке, подбирая той газету с рецептами. Согрелась. Вагон был плотно утрамбован — сидели по трое, и потому ей сразу в глаза бросилось, что на одной лавке кто-то бесцеремонно разлегся. Самое главное — народ на это реагировал спокойно. Ну лежит и лежит. Бомжи тоже люди. Юля аккуратно обошла накрытого фуфайкой спящего, и уже на выходе ее словно прострелило. Она остановилась, не выходя в тамбур, и оглянулась. Из-под фуфайки торчали знакомые перетянутые скотчем кроссовки. Она вернулась и остановилась возле спящего. Теперь ей было ясно, что под фуфайкой мог разместиться только ребенок. Из-под нее, кроме кроссовок, не было видно ничего.

Она потрогала фуфайку, на постороннее вторжение оттуда недовольно дернулись.

— Саша, — позвала она. Тело под фуфайкой замерло.

— Саша, я тебя узнала, вылазь.

Пассажиры с любопытством наблюдали за происходящим.

Мальчишка сел и вытаращил на нее сонные глаза.

— Чё я сделал? — с ходу заканючил он. — Ну чё я сделал… Я вас не знаю, тетенька. Чё вы пристали ко мне?

— Я знаю, что ты из интерната сбежал, — продолжала Юля. — Я ездила туда.

Сашка вскочил, но Юля загородила ему дорогу.

— Чё вам надо?! Я к вам больше не хожу, отстаньте от меня!

— Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать.

В это время пассажиры, сидевшие напротив Сашки, стали подниматься и отодвинули Юлю. Пацан изловчился и юркнул вслед за ними в проход.

— Да подожди! — заорала вслед ему Юля. — Я тебе ничего плохого не сделаю!

Но он, не слушая ее, несся по проходу через вагон.

— Стой! — заорала Юля и ринулась следом. — Стой, тебе говорят!

Мальчишка скользнул в следующий вагон, но увидел в конце его контролеров в форме. Как загнанный зверек, он затравленным взглядом озирался: сзади через тамбур продирается Юля, вперед тоже нельзя. Он метнулся к закрывающейся двери вагона, остановил ее ногой, протиснулся и выпрыгнул уже на ходу электрички. Юля огляделась, увидела стоп-кран, повисла на нем, чертыхаясь и злясь.