Шрифт:
Даная книга является художественным произведением.
Все персонажи, организации и события, упомянутые в романе, вымышлены и являются плодом воображения автора.
Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было; но их предполагали – и они родились. Я был скромен – меня обвиняли в лукавстве: я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло; никто меня не ласкал, все оскорбляли: я стал злопамятен; я был угрюм, – другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, – меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, – меня никто не понял: и я выучился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом; лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хоронил в глубине сердца: они там и умерли. Я говорил правду – мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние – не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой: одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, – тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины.
Предисловие
Когда начинаешь новое или давно забытое дело, тебя одолевают множество мыслей, волнующих, пугающих и беззаботно трепетных. Счастливые мгновения пролетают настолько быстро, что мы иной раз и не замечаем, когда заканчиваются они, и заканчиваются ли они вообще, а вот проблемы приходят к нам с совершенно другой скоростью. Не нужно остерегаться препятствий на своём пути, ведь именно они позволяют ощутить все грани чувственного мира.
Когда изо дня в день всё идёт своим чередом и ничего не происходит, тогда человек теряет вкус жизни, теряет смысл, и, в конце концов, теряет самого себя. Стоит приложить усилия, потрепать нервы, пережить бессонные ночи и дни, наполненные только вопросами без ответов, как наступает долгожданная развязка. Чувство, схожее с огромнейшим облегчением и успокоением.
Именно поэтому мне хочется поведать историю одной девушки. Нас свела случайность, за что я ей очень благодарен, иначе бы я не изменился, а продолжал утопать в серости будних дней.
Глава 1
Моросит дождь. Я сижу на вокзале, разглядывая прохожих. Женщины с огромными сумками и чемоданами окружают себя суетой. Зелёные юнцы заглядываются на дам, облачённых в жутко облегающие наряды, не оставляющие никакой загадки о строении женского тела. Агрессия, вожделение и презрение так и сочатся по мокрому, серому, грязному асфальту.
Сегодня на душе особенно тоскливо. Взятая в придорожном баре бутылка пива не поднимает мне настроения и не приносит желаемого облегчения моим нервам, а только навивает ещё большую тоску и вялость.
Справа от меня, на такой же серой, как и асфальт, скамейке, сидит девушка. На вид ей около двадцати двух-трёх лет. Пиджак насыщенно-шоколадного цвета скрывает очертания стройной, уже сформировавшейся женской фигуры, облачённой в кремовое платье. Моя соседка сидит непривычно прямо, будто спина закована в тугой корсет. Большие карие глаза затянуты пеленой задумчивости. Густые брови нахмурены, а между бровей виднеется едва уловимая морщинка, словно соседка пытается воскресить в своей памяти картины прошлого, но они всякий раз ускользают всё дальше и дальше. Русые волосы собраны в наспех сделанный хвост. Ботинки слегка запачканы. Она выделяется из общей массы, собравшейся на платформе. Ореол безразличия к происходящему окутывает девушку.
Я хочу завести с ней разговор, постараться отвлечь больше себя, чем её, от внутреннего мира иллюзий окружающего. Мои намерения продиктованы, в некой степени, внутренним эгоизмом. Увы, но приходится отказаться от затеи.
По истечении пятнадцатиминутного гордого одиночества в ожидании долгожданного объявления о прибытии поезда «Нижний Новгород – Новосибирск» взгляд продолжает метаться между соседкой и наручными часами. Наконец-то минутная стрелка оказывается на шестёрке, а из рупора раздаётся женский монотонный голос. До прибытия на пятую платформу вереницы вагонов с моим местом остаются считаные минуты.
Гул и скрежет тормозных колодок прибывающего поезда навевают желание остаться на перроне и не искать себя где-то ещё. Изношенные и усталые, колодки всё же имеют остаточный слой, который позволяет им функционировать дальше. Так и я, потрёпанный жизнью, всё же отчаянно желаю найти себя, непрерывно продвигаясь в глубину своей сущности.
Следом за открывающимися дверями вагонов следует хаотичное движение людского потока. Все собравшиеся пассажиры устремляются внутрь поезда, стремясь быстрее занять места. Девушка, сидящая справа, берёт сумку, рюкзак и заходит в вагон.
Задержавшись на перроне и не изменяя себе в наблюдении, я всматриваюсь в лица прохожих. Время идёт и осознание того, что никто не будет ждать промокшего понурого мужчину, выводят меня из состояния оцепенения и заставляют забраться в вагон. И правда, стоит только оказаться по ту сторону, за мной закрываются двери, поезд трогается с места. Я ловлю хмурый взгляд проводницы. Она обращается ко мне визжащим голосом:
– Особенных таких, как ты, на каждой станции пруд пруди. Жди тут их, – и уходит, не оглянувшись, ворча под нос и издавая при этом непонятные всхлипы.
Я волочу свои ноги дальше, меж плацкартных полок до купе. На пути встречаются как матёрые, так удивлённые и неловкие пассажиры. Я ловлю их движения, слова, мимику и взгляды. Мне не впервой приходится наблюдать. Рутинные будни менеджера по продажам постоянно зависят от клиентов, которых приходится ублажать, дабы они не покинули клиентскую базу. Я уволился. Работа не приносила ни должного количества денег, ни удовольствия. На сэкономленные остатки от заработной платы я купил себе место в купе и отправился в путь. Хотелось тишины и покоя, хотя бы немного покоя.
Наконец-то передо мной оказываются двери коричнево-ржавого цвета. В купе никого нет. Я начинаю разбирать свои вещи. Вид за окном манит куда больше, чем лежащая сумка. Оставляя всё как есть, ухожу в созерцание картины за стеклом. Минута, две – уединение нарушает скрип раздвижной двери. Поворот головы. Это она.
– Здравствуйте… – девушка пристально вглядывается в моё лицо. Улыбается своим мыслям. – Я вас узнала. Вот это совпадение, – хлопает рукой по бедру. – Мы сидели с вами на скамье, ожидая поезда. А? – вопросительно смотрит, чтобы я подтвердил узнавание. Киваю. – В дороге соседями будем, – не знаю, радоваться этой встрече или нет. Внутри появляется какое-то странное ощущение неслучайности. Маленький маячок надежды загорается, однако тут же потухает.
– Здравствуйте и вам. Да, это был я, – не хочется говорить, не хочется думать, не хочется ничего, только сидеть и смотреть в окно.
Никак не реагируя на сухость ответа, соседка продолжает улыбаться, занимая спальное место на нижнем ярусе полки, напротив меня. Она оставляет рюкзак на кровати, а сумку убирает под нижнее пассажирское место. Собравшись с мыслями, соседка открывает рот, чтобы произнести что-то вслух, как вновь слышится скрип открывающейся двери. Проводница, недавно ворчавшая на меня: