Чтение онлайн

Луи промолчал, услышав ожидаемое им объяснение. Возможно ли, что смерть Мансье связана просто с разногласиями между партнерами по договору? Что ж, вполне вероятно. Откупщики порой сильно рисковали, пытаясь собрать налоги с плательщиков, которые наотрез отказывались вносить новые подати, изобретенные суперинтендантом финансов. Но когда такое происходило, их осыпали оскорблениями, в худшем случае избивали, убийства же были редкостью. В любом случае ни один строптивый плательщик не стал бы затруднять себя имитацией самоубийства.

Итак, Луи решил пока придерживаться версии, что смерть Мансье связана с его работой в шифровальном бюро. Тем не менее, он выдвинул еще одно предположение:

— Быть может, он потерял деньги или не сумел заплатить в срок и решил покончить с собой, чтобы избежать бесчестья и тюрьмы?

— Это невозможно! Несколько дней назад Шарль сказал мне, что последний откуп принес ему значительную прибыль и он подыскивает теперь партнеров для будущего договора. Речь шла о продаже должностей по сбору габеля. Он объявил мне, что уже есть люди, готовые купить эти должности, но общая сумма платежей в казну превышает его возможности. Он был осмотрителен, как я говорил вам, и брал только те откупы, которые мог легко реализовать.

— Признаю себя побежденным, — сказал Луи. — И потому скажу вам правду. Мсье Мансье был убит и лишь после этого повешен неизвестными, которые хотели инсценировать самоубийство.

— Вы хотите сказать, что смерть его была насильственной? — с ужасом воскликнул Россиньоль.

— Вот именно. Причем убийц было двое. Но я не сумел установить их личность.

— Когда это случилось?

— Вчера вечером. Тело нашли сегодня утром.

И Луи изложил события, которые последовали за приглашением двух незнакомцев, заманивших Мансье в «Сосновую шишку».

— Какого рода отношения были у вас с ним? — осведомился Луи, завершив свой рассказ.

— Он — дальний родственник моей сестры, точнее говоря, старшей дочери моего отца. Но я очень любил Мансье и уважал. Он пользовался полным моим доверием.

— Могу ли я спросить, какое у вас жалованье, мсье Россиньоль?

— Как глава шифровального бюро и секретарь министра, я получаю около десяти тысяч ливров в год, но есть также дополнительные денежные вознаграждения. Меня это вполне устраивает. Шарль несколько раз предлагал мне стать его партнером, но я отказался. Я слишком занят своей работой.

— Еще один вопрос. Реестры находятся не только здесь, но и у тех, кто получает депеши: послов, полномочных представителей.

— Это так.

— Утечка могла исходить от них.

— Это следует проверить, — осторожно ответил Россиньоль. — Но в большинстве своем они состоят на службе так давно! И все чрезвычайно осмотрительны. Я не склонен их подозревать.

— Господа Сервьен и д'Аво также получат в свое распоряжение реестры?

— Конечно. Впрочем, мсье д'Аво уже пользовался ими, в бытность свою послом.

— Вы знаете монсеньора Фабио Чиджи?

— Я познакомился с ним вчера, на приеме у мсье д'Аво, он знаток в области криптографии, мы обменялись с ним некоторыми соображениями на сей предмет, — улыбнулся Россиньоль.

— Вы знакомы также и с мсье Кольбером?

— Это неизбежно, он очень близок к мсье Ле Телье.

— Он женат?

— Еще нет.

— Я видел его в обществе мадемуазель де Шемро. Между тем мне сообщили, что она в скором времени выйдет замуж за мсье де Ла Базиньера, Главного казначея.

— Я об этом ничего не знаю, — смущенно произнес Россиньоль.

Луи на мгновение задумался. Ему хотелось как можно точнее сформулировать следующий вопрос.

— Вам известно в точности, сколько было украдено шифрованных депеш с полным переводом?

— Нет, однако, не больше дюжины, я в этом уверен.

— А также, вероятно, некоторые элементы реестров…

— Да.

— Обладая этими данными, талантливый человек вроде Томаса Филипса или, почему бы и нет, вас смог бы восстановить реестры полностью?

На сей раз паузу сделал заметно растерянный Россиньоль.

— Не думаю, — сказал он, наконец. — Но исключить этого также не могу. Шифр Марии Стюарт был гораздо проще моего.

— Конечно, но, полагаю, шифровальщики часто используют ваши реестры, и, если у них хорошая память, они могут запомнить кодировку некоторых слов. Если наши противники завладели частью реестров, они способны, двигаясь на ощупь, разобраться с другими депешами, где используется уже знакомый им отчасти шифр. Мы оказываемся тогда в положении, сходном с заменой букв, когда достаточно определить, какие из них чаще всего встречаются.

— К несчастью, вы правы. Чтобы избежать этого, следовало бы менять реестры при каждой шифровке.

Луи подумал несколько секунд. Можно ли прибегнуть к такому способу? Он обещал себе поразмыслить позже над этим.

— Благодарю вас за откровенность, мсье. Мой друг Гастон де Тийи, полицейский комиссар Сен-Жермен-л'Оксеруа, забрал деньги вашего племянника, а также его договора. Они находятся в Гран-Шатле. Вы его единственный родственник?

— Да. Я займусь похоронами и улажу все его дела. У нас с ним общий нотариус.

Луи кивнул:

— Теперь я хотел бы сообщить вашим служащим о смерти их коллеги. Чтобы посмотреть, как они отреагируют.

— Вы думаете, кто-то из них связан с этим преступлением? — с тревогой спросил Россиньоль.

— Об этом пока рано говорить.

Россиньоль встал и направился к двери, ведущей в рабочую комнату шифровальщиков.

— Они будут страшно огорчены этой ужасной новостью. Шарля очень ценили. Могу я сказать им, кто вы?

— Да, можете.

Россиньоль открыл первую дверь, затем вторую. Луи последовал за ним. Он решил сказать служащим правду — объяснить, что смерть их коллеги была имитацией самоубийства. Если один из шифровальщиков имеет к этому отношение, он поймет, что его хитрость не удалась, и, несомненно, попытается предпринять что-нибудь другое.