Чтение онлайн

– Послушайте, – Кряжин устало потер лоб ребром ладони. – Это для вас труп – событие, а для меня это обыкновенное чудо. Одним нераскрытым больше, одним меньше... Я жить хочу, но, если вы и дальше на меня смотреть будете как бараны, вы же все дело и испортите.

Да, действительно. Дальнейшее молчание и игра в подкидного не имели больше смысла.

– Если дело Оресьева будет расследовано до конца, могут пострадать очень большие люди в Москве, – пробормотал Харин. – Падет тень на Думу, на руководителей некоторых ведомств. Журналисты падки на жареное, и может образоваться международный скандал, выходящий за рамки внутренних государственных недоразумений.

– Вы настоящий патриот, – согласился Кряжин. – За людей переживаете, за страну душой болеете. Даже дочь в блядь превратили ради святого дела. Но тем не менее я понял. Делаем упор на приписки, приносящие вам по пятнадцать тысяч рублей прибыли с состава, и отсекаем от темы Тылика. Таким образом, выходит, что делом займется прокурор Пащенко, приписки потом спишем на косоглазие кладовщиков, которых вы уволите за халатность, и я уеду в Москву искать убийцу Оресьева. А сюда я приезжал зря, мотив убийства находится не здесь. Я правильно ситуацию оценил?

Харин, а вслед за ним и Фелофьянов с Зайкиным, шумно выдохнули. Каждый старался сделать это как можно незаметнее, но вкупе получился легкий бриз, принесший запах пота.

Кряжин медленно складывал документы в одну стопку и смотрел на часы. Стрелки перевалили за двенадцать часов, директорат вполголоса перебрасывался сиплыми звуками, курил и ждал развития событий. Следователь тему освоил хорошо, теперь оставалось проследить за его последними действиями. Он – профессионал, попавший в руки еще больших профессионалов. Не первый и не последний, однако ни в ком быть уверенным до конца нельзя. Через несколько часов ему уезжать из города, и важно, с каким настроем этот следователь будет садиться в самолет. Хорошо бы, в подавленном. Чтобы на высоте десять тысяч метров над землей каверзные мысли в голову не полезли.

– Иван Дмитриевич, – заговорил Харин, и чувствовалось, что на этот раз он выступает не от своего имени, а от коллектива. – Надеюсь, вы понимаете, что наши предупреждения – не шутка? Сейчас кассета лежит и будет недвижима, пока не будет завершено следствие. Кажется, есть такие преступления – «глухарями» вы их называете, верно? Вот и пусть кассета «глухарем» лежит. Но она будет направлена в адрес прокуратуры сразу же, едва вы проявите излишнюю активность...

– Я-то не проявлю, – перебил Кряжин, – а вот Смайлов если проявит?

– Не проявит, – отрезал Харин, и в зале повисла тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаг следователя, помещаемых в папку. – Это не в его интересах.

– Ну, тогда вопрос снят, – заверил Иван Дмитриевич и сунул в зубы сигарету.

Мобильник его хоть и имел спокойную для слуха мелодию, однако заставил «важняка» чуть вздрогнуть. Этот легкий толчок миновал внимание Фелофьянова и Зайкина, которые в тот момент были заняты странным делом. Остекленевшими глазами они смотрели в окно мимо следователя. Харин же имел вид вполне спокойный и играл на столе «зипповской» зажигалкой. Прокручивал в голове весь разговор и размышлял – не прокололся ли где...

– Иван Дмитриевич, – произнесла трубка, – наши люди в Астрахани взяли груз вместе с сопровождающими. В пятидесяти трех мешках вместо цемента обнаружено вещество, до боли напоминающее гексоген. Экспертизы, понятно, никто не делал, однако взрывотехники уверяют, что лично они никакой боли не чувствуют. Это и есть гексоген.

– Кто встречал? – коротко бросил Кряжин.

– Подъехал «КамАЗ», мы пропустили его под разгрузку, после чего провели до рыбной базы на окраине города. «КамАЗ» встречали трое на «Ниве» с лицами очень кавказской национальности... – Иван Дмитриевич слушал голос Сотникова и чувствовал, что разделяет его азарт. Рассказ мало походил на деловой рапорт главного сыскаря столицы, скорее, на восторженный рассказ очевидца, но Кряжин очень хорошо понимал начальника Московского уголовного розыска. Вот так, без ФСБ, взяли и слотошили две с половиной тонны взрывчатого вещества вместе с продавцами и покупателями... – Взяли их, взяли сопровождающих одновременно, они пока молчат, но кто не молчит, верно? У вас как?

– Порядок, – улыбнулся Кряжин. – Спасибо за добрую весть.

Отключил трубку и задумчиво уложил в карман. И попросил Харина, директора, сидевшего ближе всех к двери, – по-доброму попросил, по-свойски:

– Владимир Павлович, не в службу, а в дружбу. Будь добр, прокурора кликни.

Своим не отказывают, и Харин бодро поднялся со стула. Зашел вместе с Вадимом Андреевичем, сел на место и стал ждать. Ждать пришлось недолго.

– Вадим Андреевич, я задерживаю Харина, Зайкина и Фелофьянова по подозрению в совершении преступления. Необходимо организовать раздельную рассадку данных лиц в камерах следственного изолятора.

Определить, кто был изумлен сильнее, оказалось невозможно. Единственный вопрос, на который можно было ответить с уверенностью, это вопрос о том, кто быстрее пришел в себя.

Пащенко быстро дотянулся до телефона, стоящего на столе, и уверенно набрал номер. На Кряжина он не смотрел, но по скулам его бегали желваки и щеки оттенились легким румянцем.

– Иван Дмитриевич, – дрожа голосом, забормотал Харин, – вы совершаете огромную ошибку...

– Пустое, – отмахнулся Кряжин. – О стране подумайте.

– Вы поставили крест на своей биографии, – добавил начинающий соображать, что произошло, финансовый директор. Его лицо светилось ужасом, и он уже стал соображать, какие ответы ему давать на вопросы, которые прозвучат в ближайшие несколько часов.

Пащенко вызвал Пермякова и троих оперов из райотдела. По подсчетам будущих жильцов следственного изолятора, до приезда конвоя оставалось около двадцати минут, и это время они решили потратить с пользой для дела. Для их дела, а не для Кряжина.

– Иван Дмитриевич, вы хоть понимаете, на что себя обрекаете? – говорили они по очереди, сменяя друг друга каждый раз, когда у предыдущего ритора заканчивался воздух. – Вам все равно ничего не доказать, и единственное, чего вы в этой ситуации добьетесь, это позора для себя?

– Переживем, – ворчал Кряжин, морщась от дыма сигареты, зажатой в зубах. – В первый раз, что ли? Господа, все мобильные телефоны на стол, пожалуйста. Вы, Владимир Павлович, еще и диктофон, будьте добры.

Заметив, что Фелофьянов пытается заблокировать доступ к клавиатуре своего мобильника, Пащенко выхватил трубку из его рук.