Чтение онлайн

Наконец, на рассвете следующего дня марсовый заорал долгожданное:

— Земля! Тортуга по курсу!

На горизонте выросла знакомая скалистая глыба. Тортуга. Легендарная пиратская вольница. Место, где королевский закон — пустой звук, где правили свои порядки, замешанные на силе, удаче и неписаных правилах Берегового Братства. Остров выглядел как крепость — скалистые берега, узкий, хорошо прикрытый вход в гавань.

«Принцесса Карибов» медленно вползла в гавань, лавируя между кораблями, которые стояли на якорях. С бортов на нас пялились десятки любопытных рож. Наш флаг с крюком тут уже примелькался, а теперь, после новости о награде, он притягивал взгляды как магнит. Я чувствовал их на себе — изучающие, оценивающие, некоторые с завистью, другие — с плохо скрытой жадностью.

— Нашли местечко, капитан, — доложил Стив, кивая на свободное пространство у причалов, но подальше от скопления самых крупных посудин.

— Бросай якорь, — скомандовал я.

«Принцесса Карибов» замерла на рейде Тортуги.

Прибыли.

Тортуга встретила привычным гамом и знакомым запахом просмоленного дерева. Эта скалистая глыба, торчащая из бирюзовой воды, приютила на своих берегах самое разношерстное и опасное отребье Карибского моря. Наша «Принцесса Карибов» медленно, почти нехотя, входила в узкую гавань, лавируя между уже стоявшими на якоре судами. Фрегаты, бригантины, шлюпы — каких только кораблей здесь не было. На мачтах трепетали флаги всех мастей, но чаще всего, разумеется, мелькал «Веселый Роджер» в различных его вариациях. Наш собственный флаг — черный, с черепом и моим фирменным крюком под ним — был поднят и хорошо виден. И теперь он значил куда больше прежнего. Сто тысяч золотом — это вам не шутка.

Едва якорь коснулся дна, я это почувствовал взгляды. Десятки, если не сотни пар глаз устремились на наш корабль, на меня, стоявшего на капитанском мостике. С палуб соседних кораблей, с причалов, из окон портовых таверн. Конечно, и раньше смотрели — обычное пиратское любопытство: кто пришел, кто ушел. Но сейчас это было иное. Ощущение густое, тяжелое, как воздух перед грозой. В этих взглядах смешалось всё: подобострастное восхищение человеком, которого сам английский король оценил в целое состояние; черная зависть тех, кто и сам мечтал о такой славе или таких деньгах; и холодная, расчетливая жадность хищника, прикидывающего, как бы урвать кусок пожирнее. Да уж, новость о награде разлетелась по островам быстрее тропической лихорадки. Теперь я не просто капитан Крюк, я — ходячий джекпот. Мишень номер один для любого головореза, готового рискнуть своей шкурой ради королевского золота. Даже здесь, на Тортуге, в самом сердце пиратской вольницы, где английский закон вроде бы и не действовал, соблазн мог оказаться слишком велик. Деньги не пахнут, а сто тысяч — это сумма, способная вскружить голову и заставить позабыть о пиратском братстве.

Я окинул взглядом палубу «Принцессы». Мои ребята тоже чувствовали это напряжение. Переговаривались вполголоса, косились на берег, крепче сжимали рукояти пистолетов и тесаков. Цена за мою голову делала и их особенными, но одновременно ставила под удар. Теперь любой конфликт мог перерасти в попытку захватить корабль и его «дорогого» капитана. Нужно было держать ухо востро.

— Генри, Стив! — подозвал я своих верных помощников. — На берегу нужно порядок навести. Но с корабля — ни души без моего приказа. Усилить вахту, пушки держать наготове. Глаз да глаз за всеми, кто будет крутиться рядом. Особенно за лодками, что подойдут к борту.

— Будет сделано, кэп, — отозвался Морган, его лицо было серьезным, но в глазах плясали азартные огоньки. Эта новая опасность его только раззадоривала.

— Спокойнее надо, Генри, — буркнул Стив, всегда более рассудительный. — Шум нам сейчас ни к чему. Лишний раз не задираться, но и спуску не давать.

— Верно, Стив, — подтвердил я. — Максимальная бдительность. Я на берег, к губернатору. Нужно засвидетельствовать почтение и… обсудить кое-какие дела.

Изабелла. Следовало сообщить ее отцу, что дочь жива и невредима. И, конечно, узнать, как сам месье де Лонвийе отреагирует на мою новую «популярность». От его позиции зависело многое. Тортуга была французской колонией, и хотя пираты чувствовали себя здесь вольготно, последнее слово всегда оставалось за губернатором.

— Шлюпку на воду! — скомандовал я. — Со мной пойдут четверо. Остальные — ждать здесь.

Матросы быстро спустили на воду легкий ял. Я перекинул через плечо перевязь с пистолем и шпагой. Бросил последний взгляд на палубу, на притихшую команду, на Моргана и Стива, провожавших меня взглядами. Спустился вместе с Изабеллой по трапу в шлюпку. Гребцы налегли на весла, и мы отчалили от борта «Принцессы».

Чем ближе мы подходили к пристани, тем гуще становилась толпа, тем громче гудел порт. Зазывалы, торговцы всякой дрянью, пьяные матросы, портовые девки, мрачные фигуры с оружием на поясе — обычная публика Тортуги. Но сегодня все они провожали нашу шлюпку долгими, пристальными взглядами. Кто-то узнавал меня в лицо, кто-то — по флагу на корме шлюпки. Шепот пробегал по толпе, люди толкали друг друга локтями, показывали в нашу сторону. Я старался не обращать внимания, держал лицо непроницаемым, но чувствовал себя зверем на ярмарке.

Шлюпка ткнулась носом в гнилые сваи причала. Я первым ступил на берег, ощутив под ногами шаткие доски. Воздух был тяжелым, спертым. Мои ребята выскочили следом, окружив меня плотным кольцом. Мы двинулись сквозь толпу, которая нехотя расступалась, пропуская нас. Я шел к резиденции губернатора — единственному приличному зданию в этом вертепе, возвышавшемуся над портовыми лачугами. Встреча с де Лонвийе была первым шагом. Нужно было понять расклад сил и заручиться его поддержкой, прежде чем строить дальнейшие планы. Слишком многое стояло на кону, чтобы полагаться только на удачу и верность пиратского братства.

Резиденция губернатора де Лонвийе оказалась словно глотком свежего воздуха после смрада и суматохи порта. Крепкое каменное здание, обнесенное невысокой, но внушительной стеной, с ухоженным садиком и часовыми в синих французских мундирах у ворот — контраст с остальной Тортугой бросался в глаза. Здесь царили порядок и видимость цивилизации, островок власти посреди всеобщей анархии. Толпа зевак замерла у ворот, не решаясь подойти ближе. Лишь несколько особо наглых типов продолжали издали сверлить нас взглядами.

Часовые у ворот преградили нам путь, выставив мушкеты. Вид у них был строгий, но без враждебности. Они знали, кто я — флаг на шлюпке и моя физиономия, уже ставшая местной легендой, сделали свое дело. Но, главное, они узнали Изабеллу.

— Капитан Крюк к его превосходительству губернатору де Лонвийе, — произнес я ровно. — Срочное и важное известие.

Один из солдат кивнул и скрылся за воротами. Мои ребята стояли молча, руки на оружии, но без вызывающей агрессии. Мы ждали. Напряжение, витавшее над всей Тортугой, ощущалось даже здесь, у порога власти.

Вскоре вернулся первый солдат в сопровождении офицера — подтянутого француза с тонкими усами и цепким взглядом. Он окинул меня быстрой, оценивающей пробежкой глаз с ног до головы.

— Месье Крюк? Губернатор ожидает вас. Прошу следовать за мной. Вашим людям придется остаться здесь.

Я обернулся к своим парням.

— Ждите. И смотрите в оба.

Они молча кивнули. Я с Изабеллой последовал за офицером через ворота во внутренний двор. Аккуратные дорожки, стриженые кусты, журчание фонтанчика — тишь да благодать по сравнению с гаванью. Нас провели прохладными коридорами в просторный кабинет, обставленный тяжелой дубовой мебелью. За массивным столом сидел сам Жан-Филипп де Лонвийе, губернатор Тортуги.