Чтение онлайн

Коллинз отвернулся от экрана и посмотрел на Раденбау.

— Похоже, что это и наши похороны, Дональд.

Раденбау подавленно кивнул.

— Ничего худшего со мной не случалось за всю жизнь, — вздохнул Коллинз. Первоначальный шок уже прошел, и сейчас он чувствовал лишь глубокую усталость. — Теперь это их страна, — махнул он рукой в сторону экрана.

— Боюсь, что да, — согласился Раденбау.

Оба молча смотрели телевизор.

Пресс-секретарь Белого дома заканчивал чтение панегирика и соболезнований от имени президента Уодсворта.

Коллинз невнимательно слушал набор банальных высокопарных фраз:

— «Когда умирает великий человек, вместе с ним умирает частица человечества… Величие Джона Г. Мейнарда не вызывает никаких сомнений… Имя его по праву принадлежит вечности…»

«И вместе с ним в вечность канет наша демократия, — подумал Коллинз. — Тайнэн об этом позаботится».

Едва он вспомнил о директоре ФБР, как услышал его имя:

— «…Вернон Т. Тайнэн. Включаем кабинет директора ФБР».

Экран заполнили маленькая головка и широкие плечи Тайнэна. Его морщинистое лицо приняло подобающее случаю выражение траура и печали. Он начал читать речь по лежащей перед ним бумажке:

— «Нет слов, чтобы описать утрату, понесенную страной в результате бессмысленного и злодейского убийства одного из величайших гуманистов нашего времени. Председатель Верховного суда Мейнард был другом народа, моим личным другом, другом правды и свободы. Его смерть ранила Америку, но благодаря ему Америка обретет достаточно сил, чтобы выжить, чтобы положить конец всей преступности, всем беззакониям, всякому насилию. К счастью, гнусному убийце не удалось бежать — он тоже погиб насильственной смертью. Мне только что сообщили, что его личность полностью установлена. Убийцей был человек с уголовным прошлым, которому тем не менее позволялось находиться на свободе и безнаказанно терроризировать улицы наших городов благодаря расплывчатым и двусмысленным положениям Билля о правах. А ведь этого злодейского убийства не произошло бы, измени мы Билль о правах еще месяц назад. Хотя тридцать пятая поправка будет применима лишь в исключительных случаях — как, например, заговор или мятеж, — сам факт включения ее в конституцию создаст благоприятную атмосферу, которая позволит убийствам подобного рода навсегда остаться в прошлом».

Лицо Тайнэна на экране сменилось лицом диктора.

Коллинз в гневе вскочил на ноги.

— Да как он смеет, мерзавец! Нет, вы слышали? Тело Мейнарда еще не успело остыть, а он уже использует его имя, чтобы нажить политический капитал!

— …и выворачивает все наизнанку. Можно подумать, будто бы Мейнард ехал в Сакраменто, чтобы выступить в поддержку тридцать пятой, — ответил Раденбау и тут же добавил: — О, смотрите, кажется, сейчас покажут убийцу.

— «…Мы только что получили сообщение о личности убийцы, — продолжал диктор. — Убийца — некто Рамон Эскобар, тридцати двух лет, американец кубинского происхождения, проживающий в Майами, штат Флорида. Вот его фотографии из досье ФБР…»

На экране появились снимки Рамона Эскобара в фас и профиль — уродливое лицо, вьющиеся волосы, впалые щеки и шрам на подбородке…

— О боже! Нет, нет, не может быть!.. — выдохнул Раденбау п с трудом поднялся с дивана. Лицо его стало белее снега, глаза расширились, он пытался что-то сказать, тыча пальцем в экран, по не смог выговорить ни слова.

— Это же он, Крис, — наконец прохрипел Раденбау. — Он!

— Дональд, придите в себя, — схватил его за плечи Коллинз. — Что все это значит?

— Убийца Мейнарда! Я знаю, я видел его! Вы слышали его имя? Рамон Эскобар, то самое имя, которое я слышал на Рыбацком острове! Тот самый человек, которому я по приказу Тайнэна отдал деньги. Я узнал его! Крис, неужели вы еще не поняли, что все это значит?!

Лицо Рамона Эскобара исчезло с экрана, и Коллинз выключил телевизор. Он стоял потрясенный, вспоминая рассказ Раденбау о предложенной Тайнэном сделке, об освобождении Раденбау из тюрьмы, о деньгах, доставленных двум людям на Рыбацком острове. И вот один из них оказался убийцей Мейнарда.

— Все ясно, — продолжал Раденбау. — Тайнэну были нужны мои деньги, чтобы избавиться от Мейнарда. Он освободил меня из тюрьмы, чтобы заполучить достаточно денег для оплаты услуг профессионального убийцы. Тайнэн нуждался в таких деньгах, источник получения которых невозможно было бы проверить! Тайнэн был готов на все, чтобы не дать Мейнарду убить тридцать пятую, и поэтому убил самого Мейнарда.

— Прекратите! — резко оборвал его Коллинз. — Мы никогда не докажем этого.

— Какие вам еще нужны доказательства?

— Не мне. Я вам верю. Но поверят ли остальные?

— Я могу обратиться в полицию. Заявить обо всем. Показать, что передал деньги этому убийце по распоряжению Тайнэна.

— Ничего из этого не выйдет, — покачал головой Коллинз.

— Послушайте, Крис. — Раденбау схватил Коллинза за лацканы пиджака. — Полиции придется мне поверить! Я — это я, и я был там, на острове. Я расскажу им всю правду, и мы навсегда избавимся от Тайнэна!

Коллинз высвободился из его рук.

— Нет, — сказал он. — Правду мог рассказать Раденбау. Но Раденбау больше не существует.

— Но я же здесь…

— Извините. Передо мной Дориан Шиллер, а Дональда Раденбау я просто не вижу.

Раденбау неожиданно сник. Он наконец все понял и безнадежно посмотрел на Коллинза.

— Боюсь… Боюсь, что вы правы.

— Но существую я, — сказал Коллинз. — И я немедленно еду к президенту. Я верю каждому вашему слову, у меня есть и свои доказательства, и намерен выложить все это президенту. Президент не сможет не взглянуть правде в глаза и, узнав то, что известно нам, сделает то, что хотел сделать Мейнард. Президент обратится к народу, дезавуирует Тайнэна, заклеймит тридцать пятую поправку и добьется ее отклонения — навсегда. Успокойтесь, Дональд, этому кошмару придет конец.

Они беседовали уже двадцать минут — вернее, Коллинз говорил, а президент слушал. Коллинз изложил все происшествия и события, начиная со дня смерти полковника Бакстера, от его предсмертного предупреждения о документе «Р» до опознания Дональдом Раденбау убийцы председателя Верховного суда Мейнарда. Он выложил все без единой запинки, четко формулируя мысли, словно вел процесс, не опустив ничего.

— Нет никакого оправдания нарушениям законности, даже во имя охраны законности, — закончил Коллинз. — Главной движущей силой беззаконий оказался директор ФБР. Вам не остается иного выбора, мистер президент, кроме как отстранить его от должности на основании только что представленных мною данных.»