Чтение онлайн

Они пытались толпой навалиться на меня, но я крутился как юла, раздавая удары, двое уже скорчились на грязном заплеванном тротуаре. Тут вскрикнула Лена, один из бандерлогов наступил ей на ногу, причем больную, так что я разозлился и удары сдерживать перестал, перехватил широкий замах одного и ударил левой выше локтя с наружной стороны руки. Раздался хруст, так я еще дернул руку, чтобы перелом был со смещением, и выдернул руку из плечевой сумки. Пусть помнит этот день всю жизнь. Он осел без сознания, явный болевой шок. Второму ударом ноги разворотил челюсть.

Остались двое, что привели эту четверку. Первому ногой я ударил по опорной ноге, сломав ее. Теперь нога гнулась в другую сторону, а второй убежал, только пятки сверкали.

К моему удивлению, его напарник, несмотря на изувеченную ногу, а это очень больно, умудрился остаться в сознании, так что взял его за голову, с силой ударил ею о скамейку. Ну вот, и этот в ауте. После этого прыгнул на голову тому, что получил по причиндалам, и этот стонать перестал.

Вдали раздавались крики, милицию звали, кто-то видел драку, окна нашей квартиры на эту стороны выходили, но скамейку и место боя с балкона не видно, деревья мешали, если только шум насторожит родню.

– Ты как, в порядке? – спросил я Лену, что со слезами на глазах держалась за ногу.

– До свадьбы заживет, – с некоторым трудом улыбнулась та.

– Ну если шутишь, то ничего серьезного. Однако больницу посетить надо, мало ли что с ногой.

Вокруг нас начали собираться люди, пострадавшим оказывали помощь. Отец появился один, отвел меня в сторону, поинтересовался, что случилось:

– Малолетняя шантрапа напала, – пожал я плечами. – Пострадала девочка, так что удары я сдерживать не стал и бил в полную силу, калеча.

– Ты понимаешь, что за это будет?! – рассердился тот.

– Дай подумать… – Я задумчиво потер подбородок и, посмотрев на него, предположил: – Ничего?

– Тебя поставят на учет.

– Ты мухоморов наелся? С какой это стати? Сейчас не беспредельные девяностые, где за деньги пострадавшего виновным делают и отправляют на зону. Свидетель есть, напали они на меня первые, чистая самооборона. А ставить на учет награжденного медалью МВД – это вообще из разряда сказки. Скорее всего, будет совсем наоборот, меня еще и поблагодарят за защиту одноклассницы.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – с большим сомнением сказал отец.

Однако все вышло именно так, как отец опасался. Прибыла патрульная машина, причем довольно быстро, им по рации сообщили. Приехало две «неотложки», в которые загрузили всех пострадавших, включая Лену. Ее уже опросили при матери, которая сопровождала девочку в больницу, ногу все же посмотреть стоит.

Нас с отцом отвезли в отделение милиции. Старлей, что нас принял, изучил материалы дела, ему патрульные все передали, они и опрос свидетелей провели. Двое видели сам момент нападения, так что особых претензий к нам не было, кроме одного:

– Тимофей, нельзя было обойтись без серьезных травм у напавших на вас подростков?

– Малолетних бандитов, вы хотите сказать? – уточнил я. – Да я там больше крутился, они сами себя покалечили. Толпой же нападали, я только оборонялся. Драться я не умею, что получилось, то получилось. Они толпой на меня навалились, Лену покалечили, друг друга. Надеюсь, им большой срок дадут?

– Тут дело уже не в них, а в тебе. Они – пострадавшие. Придется тебя на учет ставить, пообщаешься с инспектором по делам несовершеннолетних.

– О как? – развеселился я и обратился к отцу. – Завтра запишемся на прием к министру МВД. Надеюсь, примет без проволочек. Нужно сообщить о делах, что творятся в одном из отделов Москвы.

– Ты думаешь, что к министру вот так легко попасть? – усмехнулся старлей.

– Думаю, министр согласится принять пионера, которого несколько дней назад наградили медалью МВД за помощь милиции и который принес министру такие важные сведенья. Оказывается, сотрудники МВД в одном из отделов покрывают преступников. А судя по тому, как напали, они это делают не в первый раз. Наверняка у вас немало заявлений, от избиений и ограблений до изнасилований. Так еще они решили сделать виноватым потерпевшего. А это уже настоящее преступление и превышение должностных полномочий. Думаю, тут или взятка все решает, или, скорее всего, один из преступников родственник кому-то из начальства, вот и покрывают. Однозначно идем к министру, его люди, пусть и разбирается.

– Свободны… пока, – сказал старлей, скрипнув зубами от злости. Мои слова его нисколько не напугали.

Он поставил подпись на пропуске, и мы покинули кабинет, спустись вниз, нас опрашивали на втором этаже. Там сдали пропуск и вышли на улицу. Отец все это время молчал, как я и просил, а тут не выдержал:

– Нехорошо поговорили.

– Да нет, нормально. Завтра встанем пораньше, нужно в министерстве побывать. Насчет общения с министром я не шутил. Он решит нашу проблему, а мы – его.

– Может, не нужно связываться? Этот старший лейтенант явно ничего не боится.

– Он просто не поверил, что мы к министру вот так заявимся. А как инспекция из министерства появится, так и забегает. Тут ведь не просто увольнением попахивает, тут небо в клеточку в натуральном виде будет.

– А чем ты министру поможешь?

– Да есть чем.

Мы не обратили внимания на двух милиционеров, что курили в темноте у патрульной машины и вполне нас слышали, направились прочь. Отец продолжал задавать вопросы, не касаясь пока того, о чем мы в квартире говорили. Видимо, еще переваривает такие новости.

– Почему ты их так покалечил?

– Тебя это беспокоит? Нашел о чем жалеть. А старлею я правду сказал: я там больше крутился и удары отбивал. Я драться не умею.

– Как это не умеешь?! Пятерых здоровых лбов раскидал.

– Пап, я не умею драться, я умею убивать, именно этому меня учили, и все последующие годы я совершенствовал это умение. И все эти руконогомашества у меня отработаны только для одного: покалечить или убить противника. Если брать языка, то там совсем другие навыки, и в такой уличной драке их не применить. Так что там, у скамейки, я был очень сдержан и никого не убил. Тем более эти недоноски били меня, чтобы покалечить. Пьяные они были, тормозов нет.