Чтение онлайн

– Давид, - сказал парень, - я только что прилетел сюда.

– Можно, я вас сфотографирую, Давид?
– сказала Дина, приглядываясь к его лицу сбоку.

– Если вы позволите, то нет, может быть, потом, я ищу Карбаса Виктора Михайловича. Вы с ним знакомы?
– спросил Давид.

– Да, конечно, только его сегодня нет, кажется, так, Ева?
– Девушка наливала воду, склонясь к кипятильнику, и оттого, наверное, краснея. Потом она вышла, стараясь выглядеть еще меньше, хотя даже на первый взгляд было видно, что девица сложена очень складно, полновесно и даже изысканно.

– Вот эта травести - личная, близкая подруга Вити, - сказала Ева, - но мне кажется, что ненадолго. Отдельные признаки говорят, что плохи ее дела, у Дины есть основания для тревоги.

– Ему лет-то сколько, пятьдесят пять, кажется?
– спросил Давид.

– А вы не знаете? Через два месяца будет пятьдесят шесть, - с оттенком гордости за возраст Карбаса или знание его сказала Ева хрипловато, послушайте, а вы кто? Вы не лихоимец, случаем?

– Нет, у меня к нему просто дело, я его и не видел никогда, Карбаса, ничего не знаю о нем.

– У него ноги нет, чтоб вы знали, правой, отрезали три года назад, что-то там сузилось в сосудах из-за никотина, я не знаю точно, ну они, врачи то есть, и отрезали по колено, как не было, - сказала Ева.

– Ничего себе,- сказал Давид и прихлебнул чайку, глядя на девушку на фоне окна с жужжащим от уличного движения стеклом.

– Надо на час назад часы перевести, если вы из России, - сказала она.

– Я на два в аэропорту перевел, чтобы наверняка было, и вообще они стоят батарейка кончилась, у нас дома с мамой трое настенных часов, так одни идут вперед, другие назад, а третьи стоят на без пяти час уже год, - сказал Давид.

– А что, эти часы из Гонконга, такие легкие, в цветках?
– быстро спросила Ева.

– Да, а откуда вы ...

– Карбас прислал их вам с мамой? У него же был часовой магазин, как я сразу не догадалась.

– О чем?
– спросил Давид.

– Что вы его сын, - сказала Ева.

– Так мне сказала мама, - объяснил Давид, - я его никогда не видел - он уехал до моего рождения.

Сам же Виктор Михайлович Карбас, по кличке Карабас, в это время, стуча каблуками и прочнейшей английской тростью малинового цвета по асфальту, обойдя вскрытый заспанными работягами тротуар, озираясь все еще прекрасными темными глазами хищника, напористо входил в небольшой ресторан недалеко от редакции. Хозяин этого места, в суровых чесучовых брюках, в фартуке, с могучими среднеазиатскими руками, заштрихованными волосом до обнаженных локтей, уже суетливо бежал ему навстречу, скаля золотые зубы.

– Как не совестно, Витя, где ты пропал, а, Витя?
– спрашивал он, целуя гостя в щеки. Его полное лицо выражало радость, глаза сияли, он, кажется, любил Карбаса. Карбаса этого вообще люди всех полов часто и необъяснимо любили.

– Меня должны ждать здесь, - тихо сказал Карбас хозяину.

– Да, во втором зале, не волнуйся, все чисто, я проверил, Анзор тоже здесь, - сказал хозяин так же тихо.

Карбас проворно поднялся по трем ступеням во второй зал, поменьше метражом, поэлегантней, со столиками у беленых стен. В самом углу, за неряшливой пальмой в белоснежной кадке сидели два человека в расстегнутых пиджаках. Один постарше, рассеянный, другой помоложе, собранный и злой. Горела свеча в стеклянном колпаке, отбрасывая густую тень.

– Здравствуй, Виктор, садись, - сказал молодой, лет двадцати девяти, светлоглазый мужчина с золотыми цепями на шее и руках. Ему подходили его клички "Пленник" и "Ларс", которые вслух произносились очень редко. Вообще о нем говорили мало - внушаемый им страх был много сильнее любопытства и злословия.

– Что скажешь, Виктор?
– спросил молодой, когда Виктор уселся, глубоко вздохнул и закурил - в такой очередности.

– Ничего нового, все то же и так же, а вы как, Дмитрий?
– сказал Виктор. У него был наполненный, сильный голос.

– Когда ты должен был отдать?
– задал вопрос молодой, глядя перед собой и тщательно прожевывая жареное мясо. Второй мужчина, сидевший по правую руку от "Пленника", был постарше, но все равно моложе Карбаса. Шея его коротко и мощно соединяла затылок и спину. Лицо его и тело были сложены по единому принципу кратко и конструктивно. В нем ощущался сдержанный механизм силы.

– В понедельник, - нервно сказал Карбас.

– А сегодня что?
– спросил молодой, прекратив жевать.

– Сегодня четверг, но ты пойми, Дима...
– быстро заговорил Карбас, но был прерван коротким резким ударом кулака в лицо. Бил немолодой "конструктивист", молча, без замаха, чуть привстав со скрипнувшего стула. От движения задралась пола его пиджака, показав мускулистую, профессиональную талию.

– Он тебе не Дима, запомни, а Дмитрий Вениаминович, - негромко сказал "конструктивист" Карбасу, - повтори, скотина.

– Дгиткий Бени...ч, - вытирая салфеткой кровоточащие нос и рот, сказал Карбас.

– Вот, хорошо. Когда будут деньги?
– сказал "конструктивист". Молодой напряженно доедал мясо, хрустели его челюстные суставы.

Подошел встревоженный хозяин вместе с молодым, каким-то развинченным, длинноруким, небритым парнем в комбинезоне на лямках.

– Что случилось, господа?
– спросил он.
– Что тебе принести, Витя? Анзор, принеси полотенце.

– Погоди, на, возьми, оставь нас, все спокойно, - сказал молодой, протягивая несколько купюр ресторанщику. Тот деньги не взял, но сказал с хрипотцой:

– Еще не наели ничего, не напили, платить рано.

– Платить никогда не рано, Осип, возьми своего хлопца, чтоб не маячил, иди, деньги не забудь, а мясо жестковато, - сказал молодой миролюбиво, - что вмешиваться в чужие дела?

Осип внимательно посмотрел на Карбаса и, повернувшись, ушел на кухню правым плечом вперед.

– Рекогносцировку делает, говнюк, - сказал тот, что постарше, и протянул свою салфетку Карбасу, - утрись, Витек, справа возле уха капля.

Мирный тон воодушевил Карбаса, и, промокнув салфеткой яркие губы, он сказал как бы с новыми силами: