Чтение онлайн

— Тогда я должен поговорить с твоим начальством, потому что мне кажется, тебе должны заплатить за сверхурочную работу, — кисло отвечаю я.

— Нет, ты не понимаешь. Для меня это честь — большая ответственность, помочь тебе в твоей миссии. Мне просто страшно, но я знаю, что у меня очень важная роль — более важная, чем когда-то у меня была и я…., - она приглушает свои эмоции.

— А ты уверена, что я древний? Потому что я чувствую, что по сравнению с тобой, я ничего не знаю, — бормочу я, чувствуя благодарность за то, что она здесь, и одновременно, чувствуя вину за это.

— Расс, ты супер древний, — говорит она, и я практически слышу по ее тону, как она закатывает глаза. — Ты старше Джоржа Гамильтона.

— Уфф, Брауни, это отвратительно. Теперь ты высмеиваешь меня, — морща нос, говорю я, но чувствуя облегчение от того, что это существо на верху еще не избило ее умную задницу.

— Не вредничай Расс, твой возраст скорее внушает страх. Держу пари, когда ты умрешь, за тобой не придут Жнецы. Я уверена, твою душу заберет либо Главный, либо Херувимы, — говорит она, и по благоговейному тону, которым она это говорит, могу сказать, что она очень много об этом думает.

— Надеюсь, они знают, что, если придут за мной, я собираюсь получить всю информацию про карму этого Ифрита. Если они собираются оставить нас здесь, тогда, пусть лучше позволят мне совершить какую-нибудь апокалиптическую месть, — отвечаю я, пытаясь отмахнуться от того факта, что Брауни думает, что у меня какая-то святая душа. А я просто злюсь и хочу возмездия. — Пока я не получу шанс надрать ему задницу, я не хочу умирать.

— Не могу сказать, что удивлена — ты наполовину Серафим, и у тебя должны быть высокие шансы, когда черта будет пересечена, — говорит Брауни — Вы ребята, не особо хорошо сражаетесь, а если бы вы полностью эволюционировали, у меня были бы серьезные сомнения в шансах Ифрита. Я не хочу умирать. Я хочу того, что у меня пока не было возможности найти, — говорит Брауни, подтягивая колени к груди и ложа на них подбородок.

— Что? — слушая звук ее спокойного дыхания, спрашиваю я.

— Ничего, — пожимает она плечами, одаривая меня печальной улыбкой.

— Брауни, за все то время, что я тебя знаю, ты никогда мне не говорила, что ты чего-то хочешь — разве что убить Каппу. Ты не можешь оставить меня вот так, в подвешенном состоянии, — отвечаю я.

— Обещай, что не будешь смеяться, — не глядя на меня, говорит она.

— Я почти уверен, что в ближайшее время, я не смогу смеяться, — отвечаю я.

В подтверждение правдивости моего заявления, она тихо хрюкает.

— Прости, ты прав, — соглашается она.

— Чего ты хочешь? — снова спрашиваю ее я.

— Быть любимой, — словно признаваясь в преступлении говорит она.

— Зачем? — спрашиваю я, подумав о том насколько это выматывает, особенно если любить того, кто не любят тебя в ответ. Или даже если они это делают, то не любят тебя так, как ты этого хочешь, или как любишь их ты.

— Потому что я видела, что может сделать любовь — она заставляет делать то, что ты возможно никогда раньше не делал. Это делает тебя сильнее, — скромно говорит она.

— Нет, ты ошибаешься — это делает тебя слабой и уязвимой. Это делает нас всех дураками, — противоречу ей я.

— Бред, — отвечает мне она. — Это делает нас сильными. Я наблюдала за тем, как ты спускался в эту дыру, чтобы спасти Эви от Gancanagh. Не говори мне, что ты мог бы это сделать без любви.

Через меня проходит дрожь страха, когда я вспоминаю этот кошмар. Бреннус все еще там. Он все еще жаждет Рыжика. Зефир рассказал мне, что он напал на них в штабе. Мы с Брауни успели уйти на несколько миль вперед от холодных, вонючих ублюдков, но это было очень сложно. Мы заметили пару из них под Киевом, прямо перед тем, как столкнулись с Ифритом — убийцей ангелов.

— Брауни, просто, когда влюбишься, убедись, что твоя любовь будет взаимной, — советую я.

— Зачем это? — спрашивает она меня.

— Хреново, если это не взаимно, — отвечаю я, чувствуя под щекой холодную змею.

— Просто быть любимой — это уже подарок, — наивно говорит она. — Чтобы найти того, кого ты считаешь идеальным — даже если он не является таковым.

— Брауни, а что если тот, кого ты полюбишь — не полюбит тебя в ответ? — спрашиваю я. — И все, что ты говоришь этому человеку, ему совершенно не важно? И где бы он не был, он никогда не думает о тебе?

— Рассел, я знаю, что мы говорим не из личного, потому что я знаю, что она любит тебя, — отвечает Брауни. — И тебе повезло, что ты можешь любить так, как ты это делаешь. Попробуй жить без способности любить… или по крайней мере любить так, как ты это делаешь. Я знаю, что такие эмоции в большинстве своем изысканы. Я только начала любить, и это удивительно. Так же, как я люблю тебя — ты моя семья. Я сделаю все, чтобы тебя защитить, и это подарок.

Она замолкает, а я опускаю голову думая обо всем что произошло. Подняв голову, я протягиваю руку, на дюйм или два, придвигаясь к той стене где прикована Брауни. Я чувствую, как один из моих пальцев искривляется под неправильным углом, но я это игнорирую.

— Что ты делаешь? — с беспокойством спрашивает Брауни.

— Я продвигаюсь сюда, — с шипением отвечаю я, потому эта боль заставляет меня потеть.

— А как же наш психованный друг? Он не любит, когда мы двигаемся, — со страхом в голосе шепчет она.

— И что же он сделает? Изобьет меня? — саркастически спрашиваю ее я. — Брауни, он не приковал меня… он забыл.

— Рассел, ты должен выбраться отсюда! Ты можешь идти? — надеждой в голосе спрашивает она.

— Еще нет, — отвечаю я, вообще не чувствуя нижнюю часть своего тела.

— Он убьет тебя, — шепчет Брауни. — Тебе нужно идти к лестнице, — говорит она, пытаясь перенаправить меня в другую сторону.

— Не думаю, что у него в планах убивать меня — еще не время. Ему нужна Рыжик, и он не собирается убивать меня, пока не получит ее, — продолжая двигаться к ней, говорю я.

— Рассел, позволь мне рассказать тебе кое-что о зле, — говорит Брауни, подползая ко мне так близко, как ей позволяют цепи. — Зло не знает, когда ему остановиться. Он ест сам себя, пока ничего не остается. Он желает ее, но себя уже не контролирует — но все же, он должен быть осторожен, потому что он один. Но он не осторожен. С тех пор как Эви послала ему свой клон, он просто выжил из ума. Я не знаю, что она ему сказала, но тех пор его потребность в ней возросла в геометрической прогрессии.