Чтение онлайн

В Олдтауне не погиб никто. Когда в первом часу группа пошла по набережной Стиллуотера, оранжевых фонарей стало чуть меньше и толпы немного поредели. Начиналось третье мая. В нос ударил густой запах, исходящий от бумажной фабрики, сочный запах химикатов, жженой древесины, отходов и подступающего рака желудка. Конические горы стружки здесь были выше зданий в центре города. Штабеля дров высились до небес. Гаррати дремал, ему снилось облегчение, освобождение. Прошла вечность, и вдруг кто-то толкнул его локтем под ребро. Макврайс.

— Что такое?

— Заходим на трассу. — Макврайс был возбужден. — Есть слух. У них там на входе сучий военный караул. Будет салют из четырехсот стволов!

— Четыре сотни ушли в Долину Смерти, — пробормотал Гаррати, стирая с глаз сонную пелену. — Я сегодня много раз слышал салют из трех стволов. Мне неинтересно. Дай поспать.

— Не в том дело. После их салюта мы тоже дадим салют. Газовый залп сорока шести пар губ.

Гаррати слегка улыбнулся. Губы его одеревенели и не слушались. Но какая-то улыбка получилась.

— Так?

— Конечно. Точнее… сорока пар губ. Несколько человек сейчас далеко не в лучшей форме.

Гаррати на миг увидел Олсона, «Летучего голландца» в человеческом обличье.

— Хорошо, я участвую, — сказал он.

— Тогда подтягивайся к нам поближе.

Гаррати кивнул. Они с Макврайсом присоединились к Пирсону, Абрахаму, Скрамму и Бейкеру. Ребята в коже шли впереди, но уже ближе к пелетону.

— Баркович участвует? — спросил Гаррати.

Макврайс фыркнул:

— Он полагает, что это лучшая идея в мире, не считая платных туалетов.

Замерзший Гаррати напряг мышцы и издал невеселый смешок:

— Готов спорить, он фукнет сильнее любого из нас.

Они подходили к платной магистрали. С правой стороны Гаррати увидел высокую насыпь, а над ней — неверный свет еще нескольких дуговых ламп, на этот раз матово-белых. Впереди, может быть, в полумиле от группы, опустился наклонный скат, по которому им предстояло взойти на магистраль.

— Почти пришли, — сказал Макврайс.

— Кэти! — неожиданно завопил Скрамм, и Гаррати невольно ускорил шаг. — Кэти, я еще не сломался!

Он повернулся к Гаррати. Ни следа узнавания в пустых, воспаленных глазах. Щеки пылали, губы потрескались.

— Нехорошо ему, — сказал Бейкер извиняющимся тоном, словно он был причиной плачевного состояния Скрамма. — Мы его время от времени поили водой и лили воду на голову. Но его фляга почти пуста, и, если ему понадобится еще, он должен кричать сам. Правила есть правила.

— Скрамм, — сказал Гаррати.

— Кто здесь?

Глаза Скрамма бешено вращались.

— Я. Гаррати.

— A-а. Видел Кэти?

— Нет, — осторожно ответил Гаррати. — Я…

— Пришли, — сказал Макврайс.

Крики толпы снова зазвучали на полную мощность, и впереди показался из темноты призрачно-зеленый указатель: МАГИСТРАЛЬ 95 ОГАСТА — ПОРТЛЕНД — ПОРТСМУТ — ЮГ.

— Вот и мы, — прошептал Абрахам. — Дай нам Боже пройти еще сколько-то на юг.

Они входили на платную магистраль по наклонной плоскости, которая содрогалась у них под ногами. Они оказались в пятне света под первым рядом ламп. Дорога сделалась почти горизонтальной, и Гаррати почувствовал знакомый прилив возбуждения. Затем отлив.

Вдоль дороги зрителей теперь сменили солдаты. Они молча держали ружья «на караул». Форменные мундиры ярко сверкали при свете фонарей; солдаты Сопровождения, сидящие в пыльном фургоне, по сравнению с ними выглядели убого.

Идущие как будто бы вынырнули из глубины бурного моря криков и оказались на вольном воздухе. Им был теперь слышен только стук их шагов и затрудненное дыхание. Наклонный вход на магистраль казался бесконечным, Идущие шли и шли между рядами солдат в красных мундирах. Солдаты замерли, вскинув левую руку в приветствии.

Вдруг откуда-то из темноты грянул голос Главного, усиленный электрическим динамиком:

— Ружья заря-жай!

Щелкнули затворы.

— К салюту приго-товьсь!

Солдаты подняли винтовки, приставив приклады к плечу, образовав что-то вроде стальной изгороди поверх голов Идущих. Все инстинктивно вздрогнули — у них, как у собак Павлова, уже выработался условный рефлекс: взведенные курки означают смерть.

— Пли!

Четыре сотни винтовок выпалили в ночи — потрясающий, оглушительный звук.

— Пли!

Снова кислый, тяжелый от кордита [23] пороховой запах. В какой это книге кто-то стрелял из ружья над поверхностью воды, чтобы заставить всплыть тело утопленника? [24]

— Голова, — застонал Скрамм. — Бог мой, у меня голова болит.

— Пли!

В третий и последний раз грохнули ружья.

Макврайс тут же повернулся на каблуках и зашагал спиной вперед. Лицо его покраснело от натуги, когда он закричал:

— Ружья заря-жай!

Сорок языков облизнули губы.

— К салюту приго-товьсь!

Гаррати набрал воздуха в легкие и задержал дыхание.

— Пли!

Жалкий вышел результат. Жалкий легкий шум в необозримой ночи, жалкий, жалкий вызов. Звук не повторился. Деревянные лица солдат караула не дрогнули, и тем не менее на них как будто бы отпечатался упрек.