Чтение онлайн

– Ну, тогда мои потребности.

– Не думаю, что мы способны сильно меняться, – возразил Эндрю. – В нашем-то возрасте! Если только нас не ослепит свет по дороге в Дамаск. Помнишь?

– Я много думаю о Далидже, – сказала она. – Он даже снится мне по ночам. Представляешь, за последние три года я ни разу не побывала в картинной галерее! А так хотелось!

– Картины перевезли в Пейл. Не знаю, что стряслось с ними потом.

– Пуссен, который нравился тебе и которого не выносила я… Хотелось бы взглянуть на него снова.

– Ou sont les poussins d'antan? [15] Боюсь, все прибрала колючая зима.

Кэрол положила ладонь на его руку:

– Энди, взгляни на меня! Ты считаешь, что я все еще привлекательна?

– Очень.

– Ты не ненавидишь меня – за то, что произошло, за все?

– Нет, не ненавижу.

– Когда появится Дэвид, то, думаю, Мадлен уйдет к нему. Прости, если тебе больно это слышать, но, думаю, так уж получится. Если это случится, то не считаешь ли ты, что нам следовало бы…

– Перевернуть страницу, начать сначала и так далее?

– Не смейся надо мной! Мне кажется, я теперь другая, Энди. Я получила всего сполна – потайного секса в том числе.

– Дэвид может вообще не вернуться, – сказал Эндрю. – Кажется, им там удается контролировать положение.

– У меня другие сведения. – Она криво усмехнулась. – Из авторитетных источников. Думаю, совсем скоро там все Рухнет. Он приедет, можешь не сомневаться. И тогда…

– Я научился не торопить события. – Кэрол чуть заметно вздрогнула. – Вот придет время – тогда я и стану об этом тревожиться.

– Мы могли бы хоть иногда видеться, – предложила она. – Чтобы пропустить рюмочку…

– Думаю, не стоит. Сэр Адекема станет возражать. Я уверен, что получится именно так.

– Мне наплевать! – нетерпеливо бросила Кэрол.

– А вот это напрасно. – Она подняла на него глаза.

Эндрю выдержал ее взгляд. – Очень напрасно.

В следующий раз Кэрол позвонила ему, чтобы спросить, не хочет ли он повидаться с мальчиками во время их школьных каникул. Эндрю согласился, предвкушая радость встречи. Однако сыновья не проявили бурной радости и особых чувств. Они были вежливы и ласковы, но всего лишь настолько, насколько это требуется от хорошо воспитанных детей в отношении чужих им взрослых. Мальчики больше молчали, когда же Эндрю задавал им какой-нибудь вопрос, ответ звучал почтительно, но кратко. Впечатлениями от встречи он поделился с Мадлен:

– Мне показалось, что они стесняются быть со мной на людях.

– Возможно, все мы тут стали чрезмерно чувствительными?

– Вот уж нет!

– В конце концов, они ведь тоже белые! Белый отец – не из тех секретов, которые можно скрыть.

– Со столь чуждым явлением просто нельзя смириться!

Можно не смотреться в зеркало, но не станешь же воротить глаза от собственного отца…

– И матери…

– Кэрол ассимилируется. Ее дружок черен как уголь.

– Неужели они это понимают? Видимо, да. И не осуждают?

– Дети подобны любовникам – они не выносят моральных приговоров. Или находят явлениям рациональное объяснение, приспосабливая их к собственным потребностям. Робин не знал, куда деваться от смущения, когда я передал им привет от тебя.

– Думаешь, ты их потерял?

– Да.

– Ты сильно переживаешь?

– Я боялся худшего. Им хорошо, они вполне счастливы. Когда теряешь кого-то, то охватывающая тебя горечь отчасти связана с чувством вины: ты мог сделать то-то и то-то, а не сделал; со мной иначе. Да и им не очень-то легко. У подростка свои сложности, я же могу лишь усугубить их.

Пожалуй, через несколько лет, когда они освоятся в этой жизни, мы снова сойдемся.

Она кивнула:

– Возможно, ты и прав. Но все равно это печально – что ты потерял их, хотя бы на время.

– Хорошо бы не окончательно.

– Пусть так… Ведь это твои дети. Хотя у меня нет своих детей, я все равно понимаю, что ты испытываешь.

– У меня могут родиться новые. Такая возможность существует?

Мадлен несколько секунд серьезно рассматривала его, прежде чем ответить:

– Еще как! Мы идем сегодня к Кутсисам?

– Как будто да.

– Тогда переоденься.

– У нас достаточно времени. Я бы лучше выпил. Принести тебе?

– Хорошо. Только немного. Чего хочешь.

Вернувшись с рюмками, он застал ее примостившейся на подоконнике. Широкое окно выходило на бескрайнее пурпурное пространство Атлантического океана; солнце скрылось за горизонтом полчаса назад. Повисшие в небе небольшие черные облачка казались стальными, их края резко выделялись на нежно-розовом фоне. Кое-где начали загораться звезды, чтобы хоть немного поискриться, прежде чем выкатится луна.

– Симпатично, – сказал Эндрю.

– Да.

Он сел и посмотрел на нее.

– У тебя есть новости от Дэвида?

– Неделю назад пришло письмо.

– Что-нибудь интересное?

– Так, не очень. Он вообще не горазд писать письма, а тут еще цензура. Он откровенен в речах и скован на бумаге.

– Естественная антитеза.

– Ты так считаешь? Возможно. Я знала одного человека, который мог быть откровенным только в письмах. – Она помолчала и продолжила:

– Я последнее время не показывала тебе писем Дэвида – тебя это беспокоит?

– Нет. Но я задумывался об этом.

– Это началось, еще когда мы жили в той конуре. В одном письме было что-то вроде намека, который я поняла так, что Дэвид может совсем скоро приехать. Тогда все было так плохо… ты еще не оправился от лихорадки… Я решила, что письмо показывать не стоит.

– Чтобы я не понял, как тебе хочется, чтобы он приехал?

– Как я растеряна… Когда пришло следующее письмо, то одно стало цепляться за другое: было бы не правильно показывать тебе второе письмо, раз я утаила первое. Ты сам знаешь, как это бывает. Я ждала твоего вопроса.