Чтение онлайн

– Да, – согласился Карререс, – чего-то не хватает.

– Чего-то не хватает?! Может, мозгов? Эта рыба дохлая!

Ти-Жак бросил на Карререса бешеный взгляд и присел на корточки над банкой, вертя ее и потряхивая.

– Бедняга Брид, – меланхолично произнес Карререс. – Ему всю жизнь не везло. Подумай сам, Ти-Жак, что у него было? Лишь надежда и портрет любимой женщины. А потом он и того лишился…

Ти-Жак гулко сглотнул и запустил руку за воротник. Тускло блеснула потертая медная цепочка и поблекла в густых золотистых бликах, пляшущих на медальоне.

– Портрет можно и вернуть, – проговорил Ти-Жак и, косясь на Карререса, положил медальон на крышку.

Карререс чуть повернул золотой диск; раздался негромкий металлический стук, когда орнамент медальона совпал с едва заметными выбоинками на крышке банки. Жидкость в банке вспенилась, и Ти-Жак отпрянул, тихо взвизгнув.

– Ну же! – азартно воскликнул Карререс, склонившись над банкой.

Пена осела, превратившись в серебристые пузырьки. Сквозь них хорошо было видно, как рыба ударила хвостом и резко развернулась к носу корабля. Карререс выпрямился и расслабленно привалился к штурвалу, глядя, как очнувшийся Ти-Жак вертит банку. Рыба упорно поворачивалась к носу, и Ти-Жак, наконец поверив, уселся рядом на доски и длинно вздохнул.

– И разворачиваться не надо, а? – с сумасшедшим весельем сказал он и вдруг насторожился. – Кого еще черти несут? – раздраженно спросил он и, вытащив на всякий случай пистолет, заковылял за Каррересом, который уже почти бежал к трапу.

– Элли! – завопил кто-то внизу и сипло раскашлялся.

Элли встрепенулась и испуганно взглянула на Карререса.

– Это папа, – прошептала она.

– Элли! – рявкнул Клаус, прочистив горло. Свет фонарика бил в глаза, так что нельзя было рассмотреть даже силуэта, но Элли знала, что усы у Клауса встопорщены, а лицо покраснело от праведного гнева. – Элли Бриджит Нуссер, немедленно слезай с этой лохани!

– Ты не говорила, что твое второе имя – Бриджит, – заметил Карререс, взглянув на Элли с легкой растерянностью.

– Как-то речи не заходило, – слабо улыбнулась она. – Анхельо… мне надо спуститься к нему, – Карререс покачал головой, и Элли умоляюще сложила руки:

– Я должна попрощаться… и все объяснить. Должна, понимаешь? Я не могу сбежать от него так. Он же ничего не знает… и про маму тоже… он же будет думать, что его все бросили… Пожалуйста, Анхельо!

– Да я тебе разве запрещаю? Только имей в виду: это может оказаться опасным.

– Это же папа!

– Ты понимаешь, что твои планы ему совсем не понравятся?

– Да. Но я все ему объясню. Он поймет, вот увидишь!

Карререс с сомнением поглядел вниз, где нервно метался луч фонарика, будто бы Клаус подпрыгивал от нетерпения.

– Ты рискуешь. Очень рискуешь.

– Я ненадолго, – ответила Элли уже на бегу. – Иду, иду, папа, не шуми! – весело крикнула она, на мгновение свесившись вниз.

– Элли! – окликнул Карререс, и девушка замерла, оглянувшись. – У нас мало времени. Вода падает. Я буду ждать ровно час. Потом «Безымянный» поднимет якорь – все равно, будешь ты к тому времени на борту или нет. Иначе мы рискуем застрять здесь навсегда.

– Я вернусь через полчаса, – ответила Элли. Она улыбалась, но глаза ее были серьезны. Помявшись, Элли вдруг подбежала к Каррересу, сняла с себя медальон и надела на шею доктора. Привстав на цыпочки, торопливо поцеловала в щеку, и, вывернувшись из скользнувшей по талии руки, бросилась к трапу.

– Не хочешь присмотреть за ней, Барон? – спросил Ти-Жак. – Чую, папаша что-то задумал…

– Он не справится с ней силой, – сказал Карререс. – А все остальное Элли должна решить сама, без оглядки на меня.

– Элли Бриджит, – хихикнул Ти-Жак. – Ну и дела, Барон! Думаешь, Реме знала заранее?

– Вряд ли, – ответил Карререс со странной, смущенной улыбкой в голосе. – Случайность. К тому же это могла быть идея Клауса.

– Не ты ли, Барон, говорил, что случайностей не бывает? – поддел его Ти-Жак.

Карререс грустно улыбнулся и покачал головой, когда боцман тихо засмеялся.

– Но раз уж случайностей не бывает – то не пора ли вернуть «Безымянному» имя? – спросил он. Несколько секунд Ти-Жак озадаченно глядел на Карререса, а потом, сообразив, хлопнул себя по лбу.

– У меня где-то припрятана пара банок краски, – сказал он.

– Папа, я должна тебе кучу всего рассказать, но у меня мало времени, так что слушай внимательно, – затараторила Элли, не переводя дыхания, но Клаус приложил палец к губам.

– Давай отойдем, – сказал он и потянул ее к корме «Безымянного». – Не хочу, чтобы доктор нас слышал – мало ли.

– Он все знает, – ответила Элли, – и у меня всего полчаса…

– Здесь недалеко, – прервал ее Клаус, увлекая за собой. Они прошагали к корме «Безымянного» и пошли вдоль канала. Через минуту ходьбы Клаус потянул Элли за руку и ловко нырнул в щель, которая вывела их в узкий сухой коридор, уводящий наверх.

– Па, у меня только полчаса, – напомнила Элли, и Класс покладисто кивнул.

– Почти пришли, – сказал он и погасил фонарик.

Элли ожидала оказаться в полной темноте, но увидела впереди свет, льющийся откуда-то из-за поворота. За углом оказалась перекошенная, навсегда застрявшая в проеме дверь, обитая медными листами; она была приоткрыта на пару ладоней. Клаус, втянув брюхо, протиснулся в комнату и помахал рукой Элли. Та проскользнула следом в большую, ярко освещенную комнату и огляделась.

На вбитых в низкий, будто продавленный потолок крючьях висели два здоровенных фонаря-прожектора, – Элли вспомнила, что отец купил их, когда всерьез увлекся раскопками. Вместо одной из стен сохранилась лишь осыпь кирпичей и расколотых каменных блоков. Из-под потолка пробивался бледный дневной свет, и Элли показалось даже, что она различает на самой вершине несколько чахлых кустиков и побеги полыни. Ей стало нехорошо, когда она представила, как отец протискивается сквозь эту дыру, в любую секунду готовую осыпаться. Но, похоже, именно так Клаус впервые попал в лабораторию Карререса, – а Элли не сомневалась, что находится именно в ней. Похоже, в поисках брига они сделали изрядный крюк. Столько идти, чтобы вернуться под развалины тюрьмы… Дурной знак. Элли поежилась.