Чтение онлайн

— Анонимные заявления вообще не стоило бы рассматривать, — нетерпеливо вставил Беспалов, ёрзая на диванчике.

— Не перебивайте, — вскинулся Антимонин, не глядя на Юрия Артемьевича.

— Отчего же не рассматривать, — спокойно ответил заместитель прокурора города. — Они могут нести информацию не хуже, чем подписанные.

— Их стряпают трусливые люди, — возразил из своего отдаления Беспалов.

— А это наша с вами задача сделать так, чтобы даже трус не боялся говорить правду. Продолжайте, — кивнул он Васину.

Рябинин не понимал, зачем пригласили его, виновного, подозреваемого. Такие вопросы решаются заочно, в тиши солидного кабинета. Ответственными лицами. Прокурором района Беспаловым, который расставил ноги, согнулся и рассматривает начищенные паркетинки. Старшим следователем Антимониным, сидящим на диване в свободной позе непричастного человека, приглашённого на роль советника. Зональным прокурором Васиным, потерявшим всю свою умность. И заместителем прокурора города, который ни разу не взглянул на него, на подсудимого.

И промелькнуло, исчезая…

…Не беда, что плохие люди совершают плохие поступки. Беда, что хорошие люди совершают нехорошие поступки…

— В заявлении сообщалось, — продолжал Васин, — что Копытко вручил деньги на квартире Рябинина, который спрятал их в четвёртый том сочинений Тургенева. При этом перечислены номера купюр. Проверкой установлено следующее… Уголовное дело по обвинению Копытко действительно Рябининым прекращено.

— Обоснованно? — спросил Валентин Андреевич.

— Дело можно и в суд передать, и прекратить.

— Рябинин, правильно?

— Правильно.

— Продолжайте. — Заместитель прокурора города вернулся отвлечённым на Рябинина взглядом к Васину.

— При выезде на квартиру Рябинина совместно с понятыми в четвёртом томе собрания сочинений Тургенева было обнаружено пятьсот рублей, причём номера купюр стопроцентно совпали с указанными в анонимном заявлении. Рябинин происхождение денег объяснить не мог.

— Рябинин, так?

— Так.

— А что сказал этот Копытко? — спросил Валентин Андреевич уже у Васина.

— Копытко, естественно, взятку отрицает…

Рябинин потёр небритый подбородок. Естественно… Одно вроде бы нейтральное слово превращает простую информацию в зловещий факт: мол, Копытко ничего не оставалось, как отрицать эту взятку.

А какое странное у Васина лицо… Властное, привыкшее повелевать. Льстивое, хотевшее угодить. Рябинину кажется от бессонной ночи: одна половина лица, которая обращена к нему, отчеканена злостью, а вторая половина, которая больше видна заместителю прокурора города, подтаивает от чувств. Древние не придумали двуликого Януса — они подсмотрели его в жизни.

И промелькнуло, исчезая…

…Неудивительно, что есть подлость и глупость. Удивительно, почему они не встречают мгновенного отпора…

— Но Копытко спрашивал в канцелярии прокуратуры адрес Рябинина, и при обыске у него этот адрес нашли, полученный им в Горсправке.

— Как он объяснил?

— Якобы хотел снести Рябинину сало.

— Какое сало?

— Поросячье, ему прислали из деревни.

— И за что Рябинину это сало?

— Якобы как хорошему человеку. Валентин Андреевич, конечно, за прекращённое дело, к пятистам рублям.

— Как насчёт сала? — Слова заместителя прокурора города отскочили от стола в Рябинина.

— Не ел…

— Он не ел, — без улыбки передал заместитель Васину.

— Валентин Андреевич, он и не мог есть. Копытко отнести сало не успел, мы к нему нагрянули.

— Так, ваше заключение.

— Доказательства неопровержимые, Валентин Андреевич. Полагал бы следствие продолжить и Рябинина от работы отстранить.

— Так, Рябинин, у вас есть какое-нибудь объяснение?

— Деньги мне подложила Калязина.

— Доказательства.

— Нет.

На Рябинина вдруг пала дремота. Нервная и бессонная ночь брала своё, тут, в ответственном кабинете, где решалась его судьба. Он глянул на второй диванчик, мягко желтевший свободным ложем. Лечь бы туда сейчас, и пусть судьба решается без него. И заснуть бы, и увидеть во сне свой дом, где он так давно не был и, возможно, не будет, ибо решается его судьба. Это же суд. Валентин Андреевич — судья, Васин — обвинитель, Антимонин — эксперт, Беспалов — защитник… Неужели им не хочется спать? Неужели они не понимают, что нельзя судить сонного человека?

И промелькнуло, исчезая…

…Подлость глупца — в непонимании…

— Так, Антимонин, вы.

Старший следователь блеснул очками, дождавшись своей минуты.

— Я согласен с оценкой доказательств Андреем Дмитриевичем. Но у меня есть дополнительный факт. Жена Рябинина официально показала, что накануне к ней приходил агент Госстраха, который мог подложить деньги. Необходимо проверить.

— Придумала, ведь жена, — обернулся к нему Васин.

— Нет, не придумала.

— Как вы можете ручаться? — Зональный прокурор оценивал умными глазами благодушную позу старшего следователя.

— Интуиция, Андрей Дмитриевич. Работаем не первый год…

Сон отстал, как смытый холодной водой. Рябинин не услышал про агента Госстраха и не заметил объективности старшего следователя. Антимонин допрашивал Лиду… Этот вылощенный, этот золотозубый, этот легковесный тип, с которым раньше он и не разговаривал — не о чем, — допрашивал его Лиду. Но чему он возмущается? Членов семьи взяточника всегда допрашивают. Ох, Лида, Лида…