Чтение онлайн

Назад, в Пайперс Ран, к его лесам и полям, подальше от сомнений и страха. Назад, туда, где не было проповедей, не было Соумса, где никто не знает о Барторстауне. По ночам он молил Бога, чтобы ничего не случилось с отцом до его возвращения. Лену так хотелось облегчить душу, сказав отцу, что тот был прав.

За это время произошло два знаменательных события: у Исо родился сын, которого нарекли Дэвид Тэй-лор Колтер, своего рода вызов обоим дедушкам. Лен с Джоан решили создать семью. Уже был назначен день свадьбы, и Джоан тщательно готовилась к переезду в новый дом. Но эти события казались ничтожными по сравнению с предстоящим побегом.

Ничто сейчас не значило для Лена и Джоан так много, даже предстоящая свадьба.

– Я годами строила этот план, лежа в постели без сна, – шептала Джоан, – а теперь я боюсь. Боюсь, что он далёк от совершенства. Боюсь, что кто-нибудь прочитает мои мысли.

Она прильнула к нему.

– Не беспокойся. Они же всего-навсего люди и не смогут нам помешать.

– Наверное. Мой план хорош, ему недоставало лишь тебя.

Талый снег грохочущими лавинами сползал с гор. Вот-вот должен открыться перевал, и можно будет осуществить план.

Через три дня они поженились, их венчал тот же священник, который меньше года назад сочетал законным браком Исо и Эмити. Хостеттер стоял рядом с отцом Джоан. Событие, отметили. Исо пожал руку Лену, поцеловал Джоан, а старина Вепплоу достал откуда-то кувшин и обратился к Лену:

– Малыш, тебе досталась самая замечательная в мире женщина. Смотри же, береги ее, а не то тебе придется иметь дело со мной. – Он расхохотался и похлопал Лена по плечу.

Тем улыбнулся, вышел из дома и уселся на ступеньки. Через некоторое время на крыльцо вышел Хостеттер. Он помолчал немного, любуясь ранней весной, затем произнес:

– Боюсь наскучить тебе, Лен, но все же скажу: я очень рад. Ты правильно поступил.

– Я знаю.

– Я имею в виду не только это. Теперь ты окончательно прижился у нас, и я очень этому рад, и Шермэн тоже. Все мы рады.

Да, Лен знал, что он правильно поступил. И боялся смотреть в глаза Хостеттеру.

– Шермэн не был уверен в тебе, – продолжал он, – я, признаться, тоже. Отрадно, что ты, наконец, помирился со своей совестью. Удачи тебе, – и Хостеттер протянул Лену руку.

– Спасибо, – Лен, улыбнувшись, пожал ее.

«Я предаю его, – думал он. – Предаю, как однажды предал отца. Боже, как мне не хочется этого, но другого пути нет».

На протяжении вечера Хостеттер больше не заговаривал с ним, и Лен был рад этому.

Дом на окраине Фол Крика, в который переехали молодожены, был старым и маленьким, но чисто вымытым, наполненным различной утварью, которая досталась Джоан от матери. Лену дали двухнедельный отпуск, и, они с Джоан приготовили все необходимое для побега. Теперь оставалось только ждать, пока откроется перевал.

– Все станет ясно с приходом нью-ишмалайтцев, – говорила Джоан, – они всегда являются, как только дорога становится свободной.

– Они обязательно придут, – отвечал Лен, уверенность в скором освобождении не покидала его.

Пришли ишмалайтцы, те же, что и осенью, или уже другие, Лен не мог их отличить, разве что эти были более ободранными, измученными и отощавшими. Они просили пороха и патронов. Шермэн присовокупил к этому большой кусок мяса для детей, которые схватили его с жадностью. Джоан пристально наблюдала за ними, а вечером сказала Лену:

– Молись, чтобы ночь выдалась темной.

– Посмотри на небо, скоро пойдет дождь, а если температура упадет, то снег…

– Все, что угодно, лишь бы было темно.

В дорогу взяли еду и одеяла. Лен поспешно набросал несколько слов Хостеттеру: «Клянусь, я никому не скажу ни слова о Барторстауне. Мне жаль, что так вышло, но иначе я не могу».

Записку он оставил на столе в гостиной. Чтобы никто не беспокоил их, свет выключили рано.

Решительность Джоан улетучилась. Она дрожала, сидя на краешке кровати.

– Не волнуйся, – уговаривал ее Лен. – Никто не увидит нас.

Он был уверен в этом и не боялся, словно кто-то свыше шепнул ему, что ничто не причинит им вреда по пути в Пайперс Ран.

– Пойдем сейчас, Лен!

– Подожди, мы должны быть уверены.

Чернильно темная ночь. Нервы Лена натянуты, как струны, сердце бешено колотится. «Пора, – подумал он. – Я возьму Джоан за руку, и мы пойдем».

Дорога к перевалу была скользкой и безлюдной. Дождь усилился и перешел в мокрый снег. «Господь опустил на землю свое покрывало, чтобы спрятать нас. Скорее, скорее к перевалу, через мокрый снег, утопая в грязи», – лихорадочно думал Лен.

– Лен, мне нужно отдохнуть.

– Нет, не сейчас, дай руку. Только достигнув перевала, где небольшими горками лежит грязный снег, мы можем передохнуть. Но только одну минутку.

– Лен, кажется, начинается метель. К утру перевал вновь засыпет снегом.

– Отлично. Они не смогут найти наши следы.

– Да, но мы замерзнем. Послушай, может, вернемся?

– Неужели ты потеряла веру? Ведь метель на руку нам. Пойдем!

То вниз, то вверх, выбиваясь из сил, чуть быстрее, чем тащат фургон ленивые мулы, мимо места чьей-то стоянки, по каменистому склону.

Лен и Джоан не оглядывались. Взоры их были обращены к Богу.

А внизу, под скалой, в комнатке сторожа кто-то сидит сейчас. Нет, не Джонс, сегодня не его смена. Кто-то наблюдает за огоньками. Кто-то думает: «А, это сумасшедшие нью-ишмалайтцы бредут в свою пустыню». Кто-то зевает, зажигая сигару, поджидая сменщика Джонса.

Кто-то сидит, и пальцы его лежат на кнопке, готовые нажать ее.

Не нажмут.

Светает. Ишмалайтцы исчезли за снежной завесой, их не видно больше

– Джоан, Джоан, проснись, смотри, мы вышли на перевал. Мы свободны.