Долгосрочная месть

Две тысячи восьмой год, сибирский провинциальный город.

Тишину опустевшего к ночи парка, ярко освещенного фонарями, нарушал смех двух светловолосых братьев. Они возвращались домой с вечернего сеанса, дурачась и весело обсуждая угарные моменты из фильма. Олегу было семнадцать лет, Глебу – девять. Младший был на седьмом небе от счастья: старший брат, его пример для подражания, его гордость, сдержал обещание – сводил его аж на самый поздний сеанс, как настоящего взрослого!

До дома оставалось немного. Ребята уже завернули по тропинке к воротам, как дорогу им преградил незнакомец в черной кепке, резко шагнувший из темноты кустов. Размахивая «бабочкой», он приказал:

– Стоять, сказал! Гони сюда кошелек, и побыстрее!

Олег, загораживая собой младшего братишку, подтолкнул его к воротам.

– Глеб, беги отсюда!

А сам бросился на грабителя и в пылу едва начавшейся драки не сразу почувствовал боль, когда нож вошел ему в живот.

– Вот же гад! Ты че наделал? Тебе конец, идиот! Лучше беги!

Глеб, хоть и был ростом едва чуть выше метра, но трусостью не страдал. Вместо того чтобы убежать, он ринулся на незнакомца и изо всех своих детских сил толкнул того в спину. От неожиданности грабитель выдернул нож из плоти жертвы и наотмашь саданул младшего, порезав ребенку правую щеку. Видимо, он был не готов к братскому геройству, потому что, едва увидев кровь, вдруг растерялся.

– Зачем вы стали сопротивляться? Зачем?! – истошно кричал он, убегая.

– Ай… Он мне че, лицо порезал?.. – Глеб схватился руками за порезанную щеку, пытаясь остановить кровь. Весь в слезах подбежал к Олегу, присевшему на ближайшую лавку.

– Дай посмотреть, убери руки… Да там больше крови, чем пореза. Не ссы, мелкий, рана не такая уж и глубокая…

– Помогите! Мы здесь!

– Да не кричи так, все равно никого нет. – Олег, зажимая одной рукой рану в животе, другой достал телефон и набрал номер скорой помощи. – Алле! Скорая? У меня ножевое ранение в живот, и порез лица у младшего брата… Городской парк… Приезжайте скорее, пожалуйста.

– Брат, ты ведь не умрешь? – продолжая плакать, Глеб тормошил брата.

– Все… будет хорошо… Я уже вызвал нам с тобой… помощь.

Спустя минут пять послышался вой сирены скорой помощи. Олег отправил младшего встретить медиков, чтобы им легче было найти место трагедии. Когда скорая в сопровождении Глеба подъехали к Олегу, тот уже лежал на скамейке, закрыв глаза и не двигаясь.

– Брат! Проснись! – плакал и кричал мальчик изо всех сил, пытаясь разбудить брата.

– Мальчик, пока не мешай нам…

– Мертвый уже! – крикнул фельдшер бригаде, и тут же осекся, сообразив, что его слышит ребенок.

– Вижу, но давайте поторопимся. Проще тридцать минут отработать, чем потом по судам бегать. Молодой слишком, – тихо ответил врач.

– Понял.

Медицинская бригада переложила тело Олега на носилки и загрузила их в машину, чтобы провести реанимационные мероприятия.

А фельдшер занялся мальчиком, стараясь отвлечь его и во что бы то ни стало не пустить внутрь скорой.

– Мальчик, как тебя зовут?

– Глеб… – всхлипывал он.

– Глеб, дай мне твою рану осмотреть.

Медику удалось сместить центр внимания, и он быстро осмотрел рану.

– Ну вот, видишь, как хорошо, кровотечения уже нет. Значит, никакие важные сосуды не задеты. Даже зашивать не надо. Останется, скорее всего, небольшой шрамик, и все.

– Мне брат тоже сказал, что не очень страшный порез…

Через полчаса все было кончено.

– Время двадцать три часа ноль пять минут, констатация смерти пациента… Где менты? Как обычно, их нет! Давай, собирай тут все, а я пока с младшим поговорю, – устало и как-то равнодушно сказал врач.

– Глеб, скажи, как связаться с вашими родителями?

Глеб отдал ему телефон.

– Здесь контакты моих мамы и папы…

Врач в скудном списке контактов школьника выбрал «мама» и нажал кнопку вызова.

– Алло. Здравствуйте. Вы только не волнуйтесь… Срочно приезжайте в городской парк. Здесь с вашими мальчиками случилась беда.

– Что случилось? Вы кто? Почему телефон моего сына у вас? – женский голос в трубке тут же встревожился.

– Я врач скорой помощи. Приезжайте скорее, ваш Глеб плачет, он напуган, мы вас дождемся, подробности при встрече.

– Я ничего не понимаю. Надо куда-то ехать… – врач услышал, как женщина к кому-то обращается.

Папа Глеба, стоявший рядом и слышавший весь диалог с медиком, коротко сказал в трубку:

– Выезжаем, подождите нас.

Скорая дождалась родителей ребят. Увидев бледное, враз заострившееся, неживое лицо сына, мать ошалело заревела, упав Олегу на грудь.

– Олеженька! Ну как же так? Зачем было ходить в это кино проклятое, да еще и брата с собой тащить? Зачем, сынок?!

Отец смотрел на неподвижное тело старшего сына и причитающую жену с улицы. Еще не до конца приняв потерю, он изо всех сил старался не сорваться, слушая отчет врача скорой. Затем, словно вспомнив о Глебе, он переключил внимание на него и, присев, притянул ребенка к себе за плечи.

– Папа, я не смог брату помочь… Все так быстро было…

– Ты не виноват… Ты молодец… Это что у тебя за пластырь на щеке?

За Глеба ответил врач:

– Здравствуйте. Вашего сына немного зацепили по правой щеке ножом. Фельдшер осмотрел, порез не страшный, но лучше обратиться в травмпункт и поставить укол от столбняка.

Городское кладбище на окраине сибирского городка, как и большинство кладбищ малых городов, поселков и деревень России, представляет собой мрачное место. Однако никто не может обходить его стороной: мертвые переселяются сюда навсегда, живые приходят сначала проводить, а потом поминать.