Долина теней
Шрифт:
«Ты лжешь!» — вскрикнул Сайрик. С каждым шагом Квиксала, приближающегося к женщине, Сайрик чувствовал как ускользает его шанс на независимость.
«Секунду», — сказал Марек, жестом приказывая Квиксалу остановиться. Затем он повернулся к Сайрику, — «Заслуживает ли она смерти лишь ради того, чтобы ты смог обрести свободу?»
«Я знаю ее. Она…» Сайрик покачал головой. «Она высокомерна и тщеславна. Игнорирует нищету и бедствия ближних, готова позволить нам умереть, но так и не соизволит протянуть руку помощи. Она холодна и жестока, пока ее голова не окажется на колоде палача. Тогда она будет молить о пощаде, о прощении. Я видел таких как она прежде. Она воплощает собой все, что я презираю».
«И у нее нет качеств, которые могли бы искупить ее вину? Она не способна на любовь или доброту? Разве она не может сменить свое отношение к жизни?» — сказал Марек.
«Нет», — ответил Сайрик.
«Хороший аргумент», — сказал Сайрик. «Но ты не убедил меня. Квиксал, убей ее».
Женщина взвизгнула и попыталась убежать, но Квиксал мгновенно бросился вслед за ней. Она не успела сделать и двух шагов, прежде чем белокурый вор настиг ее и перерезал ей горло. Женщина рухнула на каменную мостовую. Квиксал улыбнулся. «Быть может в другой раз, Сайрик».
Сайрик посмотрел в глаза Квиксала и почувствовал, словно проваливается в два бездонных колодца безумия. «Я заслужил свою свободу», — рявкнул Сайрик и извлек свой кинжал.
«Тогда докажи это», — сказал Марек. «Покажи мне чего ты стоишь и я подарю тебе твою независимость. Я помогу тебе свободно покинуть город, если захочешь, и заставлю Воровскую Гильдию считать тебя полноправным членом. Ты сможешь рапоряжаться своей жизнью по своему усмотрению».
Сайрик вздрогнул. «Все, о чем я мечтал», — рассеянно произнес он.
«Но только ты сам можешь превратить свой сон в реальность», — сказал Марек. «Теперь, будь умницей и убей Квиксала».
Сайрик оглянулся на Квиксала и увидел, что белокурый вор теперь держал в руке меч, которого всего пару секунд назад у него не было. Однако, вместо того, чтобы готовиться к атаке, соперник Сайрика стоял в защитной стойке и выглядел очень испуганным.
«Сайрик, убери свой кинжал», — сказал Квиксал не своим голосом. «Разве ты не узнаешь меня?»
Сайрик даже не пошевелился. «Очень даже узнаю. И не пытайся смутить меня, меняя свой голос. Я знаком со всеми твоими уловками».
Квиксал помахал своей головой. «Это не настоящее!» Сайрик чувствовал, что голос, которым пользовался Квиксал, был ему знаком, но никак не мог сосредоточиться на нем. Белокурый вор сделал шаг назад. «Это иллюзия, Сайрик. Я не знаю, что ты видишь перед собой, но это я, Келемвор».
Сайрик попытался сосредоточиться на имени или на голосе, но думать было очень трудно.
«Ты должен сопротивляться», — сказал Квиксал.
«Он прав, Сайрик», — тихо произнес Марек. «Ты должен бороться». Но голос Марека тоже изменился. Он звучал словно женский.
Сайрик не двигался. «Что-то здесь не так, Марек. Я не знаю, что за игру ты затеял со мной, но меня это не волнует. Ты сдержишь свое обещание». Произнеся это, Сайрик бросился на Квиксала.
Квиксал сделал шаг в сторону, избежав выпада Сайрика, и еще больше удивил вора, сделав несколько шагов назад и приняв защитную стойку. Это совсем не похоже на Квиксала, — подумал Сайрик.
«Остановись», — сказал Квиксал, отводя в сторону следующий выпад Сайрика. Сайрик воспользовался инерцией своего броска и с силой двинул локтем в подбородок Квиксала. В то же самое время, он перебросил свое лезвие в другую руку и обхватил запястье Квиксала. Затем он ударил руку белокурого вора о стену и заставил того выронить меч.
«С твоей смертью я обрету жизнь», — вскрикнул Сайрик и занес кинжал, чтобы убить белокурого вора.
«Нет Сайрик, ты убиваешь друга!» — вскрикнул Марек, и за мгновение до того, как его кинжал достиг плеча его соперника, Сайрик распознал голос Миднайт. Его жертвой был не Квиксал — это был Келемвор.
Как он только мог, Сайрик попытался задержать смертоносную дугу, описываемую его кинжалом. Но было поздно. Клинок вошел в плоть Келемвора.
Келемвор оттолкнул его, и Сайрик рухнул на пол, его кинжал все еще торчал из плеча его жертвы. Воин схватил свой меч и двинулся на вора. «Прости меня», — прошептал Сайрик, наблюдая за тем, как воин заносит свой клинок для решающего удара.
«Кел, нет!» — вскрикнула Миднайт. «Он не видит нас!»
Воин замер, затем бросил свой меч. Сайрик отполз назад и на том месте, где секунду назад стоял Марек, он увидел Миднайт. Рядом с ней был Келемвор, из его раны на плече струилась кровь. Лицо воина было мертвенно-бледным.
Переулок начал затуманиваться и исчезать, но тело женщины, которую убил Квиксал, женщину, которую, если бы у него была возможность, убил бы Сайрик, оставалось лежать на своем месте. Под ней растекалась лужа крови. Сайрик смотрел на женщину, пока и она не исчезла из поля зрения.
«Что он видит?» — прошептал Келемвор. «Здесь ничего нет». Миднайт лишь покачала головой.
«Мне жаль, Кел. Я думал, что ты был кем-то еще», — сказал Сайрик, приближаясь к воину.
Келемвор выдернул кинжал из своего плеча, скривившись от неимоверной боли. Пока Миднайт перевязывала ему раненое плечо, он швырнул оружие Сайрика к его ногам.
«Мы должны найти Адона», — сказал Келемвор. «Остался только он».
«Я даже не могу предположить какому испытанию подвергнется он», — произнесла Миднайт, закончив перевязывать рану Келемвора и герои двинулись к лестнице.
Адон отвернулся от прутьев решетки, отделявшей его от Миднайт и спустился вниз, чтобы посмотреть, нет ли какого-нибудь другого обходного пути, чтобы присоединиться к чародейке на другой стороне преграды. Внезапно он обнаружил себя вглядывающимся в невероятно прекрасное, усеянное звездами, небо.
И все больше разглядывая ночное небо, Адон заметил, что все звезды словно двигались в едином танце.
И вправду звезды находились в движении, перемещаясь по небу с такой скоростью, что представлялись не более чем вспышкой света. Адон закрыл глаза, но звезды остались, продолжая играть в свои игры даже за его закрытыми веками. Адон еще долго смотрел на звезды. Когда он наконец отвел от них взгляд и посмотрел по сторонам, то обнаружил себя лежащим на изящном ложе из роз, и их аромат был тонок и приятен, хотя и заставлял его сердце биться чаще, а голову неметь. Затем Адону все стало ясно — звезды совсем не двигались, двигался он.